Но — тихо! Императрица подняла руку, давая знак своим фрейлинам. Первый луч Аматэрасу пробился из-за пологих гор, и первым делом раскрасил горные вершины. В Столице невозможно увидеть красивые рассветы, из-за Рассветной Скалы, делящей диск надвое со стороны дворца — а когда Небесная Повелительница одолевает её вершину, её яростное великолепие становится невыносимым для глаз. И заря гаснет.
Медленно, словно штрихи терпеливого художника, в низинах стал скапливаться долгожданный туман, скрывая раны и коросты земли. Неожиданно к супруге подъехал Император:
— Оказалось, что дворец скучен без тебя.
Императрица промолчала, любуясь поднимающейся дымкой:
— Любой дом скучен без детей… О, любовь моя, не утешай меня, я знаю, что прогневала богов… Я предала старшую дочь, чуть не изуродовала вторую, получила сына, который отрёкся от имени матери, и теперь, наша последняя — в руках врага… Это несправедливо… Дети не должны страдать за мои грехи…
— Ну, кто поймёт богов, счастье моё?
— Боги не размениваются на мелочи… Я не верю…
— Ну, может это расплата всему нашему роду⁈ За привилегию править и подвергать страданиям, нужно отдавать свою цену.
Императрица резко взглянула на него, и только в её ацетиленово-синих глазах блеснули слёзы.
— Да, я тебе ещё не говорил⁈ Призраки выкупили из плена господина Сакагучи и остальных. Говорят, что попытаются устроить побег нашей Малышки. Ну что ты, что ты… Давай, поедем отсюда…
И, на лошадях, раздвигая наконец-то поднявшиеся туманы, в окружении свиты возвращался в свою столицу император, держа в объятьях безудержно-плачущую… нет, не женщину-юрэй, а женщину-цветок, всё ещё прекраснейшую на планете Цааганцецег по прозвищу Ритто, волею судеб ставшую императрицей любящего императора…
Она пойдет за своими
…Огромный город скрыл их, как паранджа — лицо ракшасской красавицы. Их команда на удивление легко прошла с уровня на уровень, проскочив перед носом у занятых на открытии рыночных ворот патрулей. Потом небольшой крюк по окраинам — и вышли к стенам тюрьмы.
Как и у тюрьмы девочек, у этой не было ограды. Сразу высились высокие, наклоненные чуть внутрь стены самого здания. Внутрь шли три дороги: пешеходная — внутрь здания, бетонированная — к стоянке для колесниц, вокруг которой как раз имелся забор, и железная — разрезая здание на два корпуса. В этой тюрьме депо располагалось не снаружи, а внутри, и служило мостом между блоками адских и средних планет. Оно играло самую важную роль в их плане — бронированный поезд для перевозки пленных позволил бы им пробиться и из тюрьмы, и сквозь все заслоны на Централи и тоннели за городом. Поэтому, пришлось подождать, пока привезут новых пленных. Ничего. Им не долго осталось. Спасатели зашли с тыла — там, где единственный забор отгораживал стоянку от канала.
Азер проверилась ещё раз, и с совершенно невозможной стороны вскарабкалась по абсолютно гладкой стене на сторожевую башню. Одновременно Гюльдан из-под другой прицеливается в другого охранника. Два сдавленных крика — один от удавки, наброшенной на шею, другой — от стрелы, пробившей череп (хулиганка Гюльдан пошла вся в Ануш своим лихачеством — она ему, кажись, в ноздрю засадила! Потом Гюльдан и Афсане взлетели, одновременно выцеливая каждая свою мишень: Афсане — дальнего часового, Гюльдан — ходивших взад-вперёд караульных над воротами. Азер сбросила верёвку для Хасана, и уж только тогда взлетела Мацуко.
Она полностью отдавала себе отчёт, каким хрупким становится план, благодаря её участию — ведь на неё могла среагировать даже не какая-нибудь хитрая сигнализация, а банальная пожарная тревога! И всё-таки, она шла — нельзя было ни отсиживаться за спинами ребят, ни лишать их такого сильного оружия как Железный Демон.
Принцесса приземлилась на башню Хасана — тот тем временем заканчивал подвешивать часового — чтоб со стороны казалось, будто солдат ещё на посту. На башне слева этим же занималась Афсане, а на мосту, над воротами — Азер.
— Вот и всё, — ракшас закончил работу: — Я спущусь, разведаю. Я тут, под башней одежду оставлю?
— У ворот лучше. У дальнего столба. Там и никто не заметит, и схватить успеешь, когда драпать будем, — девушка открыла люк в полу и нырнула туда первой. Вряд ли на лестнице ждала засада, но всё-таки, если что — ей пули причинят меньше вреда, чем ракшасу, даже в кирасе.
Внизу был тюремный грузовик. Кадомацу с первого раза не придала этому внимания, но пока она оглядывала стоянку, Хасан уже забрался в кабину, и что-то подозрительно там завозился.