…Это Хасан настоял, чтобы пойти именно в корпус ракшасов. Спорили, и против больше всех была Афсане, но голодная принцесса и отсутствие оружия и сильной магии поставили точку в споре. Ну и было много других возражений. Во-первых, блок демонов лучше охранялся, и там было слишком много шлюзов на входе, из-за другой атмосферы — можно было там и застрять. Во-вторых — ракшасы шустрые, и их банально больше. И поднимут больше суматохи. А если учесть что многие из них владеют невидимостью — то последующая задача штурма блока демонов в разы облегчалась. Ну и последним аргументом послужило зрелище прогулки заключённых блока демонов — под куполом, в кандалах. Да, тут много не навоюешь.
Первый просчёт в новом плане они увидели, когда встретили первого заключённого — он был покрашен! Светло-коричневой краской, что полностью исключало применение маскировки.
Хасан — тот просто опешил. Проводил его взглядом, ладно, что не побежал расспрашивать.
Азер усмехнулась, и сказала: «Понятно».
— Что понятно?
— Дешево и сердито. И теперь от мимикрии не будет никакого толку, если не отмоем.
— Отмыть-то… После того, как отмоешься, невидимость не работает — после бани, например… А такое только в бане, наверное, и ототрётся…
— Раз они красят, у них должно быть, чем отмывать. Иначе бы сами все разноцветные ходили. Надо проверить охранников.
Охраны было много — их действительно ждали. Просто прячась, пройти не удалось — пришлось поработать ножом. Они изготовили и складировали в весьма интересных местах (типа вентиляционной системы или распределительных шкафов) где-то пять трупов, и только тогда пробрались на хозяйственный склад.
— Вон, смотри — показала суккуба ракшасу.
На стене висели правила обращения с невидимыми заключёнными. В картинках! Одетый в чёрную форму тюремщик наглядно показывал, как справиться с нарисованным пунктиром ракшасом. Сначала его надо было обрызгать краской, а потом ловить, или применять оружие. Для пущей наглядности так же присутствовали картинки, наглядно демонстрирующие, что ракшасы могут сделать с охранником при нарушении этих правил, на некоторые из которых Хасан, набрав слюны, просто плюнул:
— Не все мы такие!
— В том корпусе народ дисциплинированее сидит. Глядишь — и кандалы бы сняли как-нибудь, если бы знали про краску…
— Ничего вы не понимаете, девки, — сказал отошедший ракшас: — Главное — что руки свободны! — и выразительно шлёпнул сестрёнок по попкам: — Ханум сказала «здесь» — значит, здесь! Я когда в последний раз с ней спорил, два часа верхом на ёлке за свою глупость отдувался.
Азер вспомнила и прыснула.
— Да, и это ты должна была мне говорить. Ты же у нас командир! Так, ну и где этот растворитель⁈..
…Ильхан «забил стрелку» в бане, сказав это открытым текстом, прямо во время обеда. За это, он, правда, получил по мозгам от надзирателя, ну и пусть — зато теперь, когда он открыто заявил о своих намерениях, его, наконец-то, зауважали.
Первым делом — полезли советчики. Этого шайтанова семени, и так, как считал Ильхан, слишком много на свете развелось, а теперь они буквально сворачивали шею, чтобы как-то выпендриться. Столько советов на тему: «как убить живого бандюгана», он не слышал за всю жизнь. Ну и шайтан с ними. Чем бы дитё не тешилось.
Надзиратели каждые пятнадцать минут проходили мимо решеток, и, зыркая глазами, зычно бросали что-нибудь этакое, на тему: «Вот как посажу вас всех, драчуны, в карцер!». Опытные товарищи говорили на это, что если надо бы было — сразу бы посадили, без поводов. Стукачи доносили, что тюремщики тоже заключают пари на него.
…В баню его провожали с эскортом. Конечно, это не соревнование — тут и свинчатку, и заточку и осколок стекла умный мог пронести, но, так как драка обрела чуть ли не официальный статус, то другие зеки проследили, чтобы никто не протащил что-нибудь посерьёзнее.
А у Ильхана была тактика одна — он так и сказал своим:
— Следите, чтобы за моей спиной всегда был свободный проход.
— Зачем?
— Надо. Под руку не суйтесь.
Они вошли в предбанник. Короткий коридор за раздевалкой очень неудобно изгибался в последней трети — янычар отметил про себя, что надо это учесть.
Конечно же, они опять придумали, как над ним поиздеваться — на его стороне, среди болельщиков стояли одни белые, и другие «светленькие». Все вскинули руки и закричали при его появлении. Одновременно из кружка «темных» от другой стены вышел его противник. Здоров, ничего не скажешь. Ничего и не таких обламывали.