Из толпы к нему протянулась белесая рука:
— Побейте его! Мы все на вас надеемся, Я — слабый, я не мог ничего сделать… — тщедушный и хлипкий подросток говорил сбивчиво, словно волнуясь: — Но вы-то, вы-то можете! Вы — наша надежда, дайте пожать вашу руку!
Ильхан брезгливо отстранился от руки «опущенного», и постарался, чтобы никто из них к нему не прикасался. Авторитеты загнали на его сторону своих «шестёрок» и любовников — надо было держать ухо востро. От этих станет вонзить заточку в спину — и авторитеты невиноваты. Хитро придумали гады. Так даже если он победит, пойдёт слух, что ради опущенных старался, чтобы с ними быть, а значит, сам такой и есть…
— Готов? — спросил он у противника, развязывая набедренную повязку. Тот, усмехнувшись, вышел вперёд, снял набедренную повязку, демонстрируя огромный член, и помочился, попытавшись попасть по ногам Ильхана. «Будет скользкий пол», — подумал янычар, и, бросив свою повязку ему в глаза, атаковал верхотурой черепа…
…Хасан продрог на сквозняках, и теперь прыгал, обхватив себя руками.
— Что, замёрз⁈ — участливо, не без издёвки, спросила Азер.
— Спрашиваешь! Их, и за что вы меня так не любите!!
— Полюбим-полюбим! Ты же сам вызвался в разведку!
— Вызвался-то, я вызывался, только… брр! О, Шайтан, ладно, пошли, на ходу согреюсь…
Они сняли где-то пять постов, прежде чем ракшас опять спросил:
— Нет, всё-таки, почему вы меня не любите…
— Мы-то, не любим? — возмутилась Афсане.
— А мы что тебе, ноги целовать должны, что ли⁈
— Да нет, не в том смысле… Нет, ну в самом деле… вы ко мне как к грязи относитесь — согласен, золотарь я, да и в начале от меня было мало толку, но теперь-то ничего такого не делаю!
— А может, нам неприятно смотреть, как ты бегаешь, тут причиндалами трясёшь! — ухмыльнулась старшая из сестёр.
— Говорят, в Раю жены на развод подают, едва мужицкие причиндалы увидят, — подлила масла в огонь принцесса.
— Да вы сами только их с меня и требуете!
— А если честно, грубый ты, неотёсанный, — закончила мысль Азер: — Тебе говоришь одно, а слышишь в ответ какую-то ерунду.
— Ну, знаете! Причиндалы им не нравятся! А как я в невидимость уйду, одетый-то! Конечно, сам я этого… не дай бог, какой красавец без штанов-то… а сами-то! Вас ведь хлебом не корми, дай голой задницей или сиськой повертеть! Правда… ну да, правильно вы голые, и я голый — это совсем разные вещи, если по справедливости-то…
— Слушай, перестань! — наморщив чистый лобик, потребовала Афсане: — Никто тебя не просит в этом разбираться. Надоел. А если так свербит — как выберемся, разденусь перед тобой под музыку, и встану во всех позах, какие пожелаешь, чтобы на всю жизнь выглядел, где и как что у нас, баб, устроено!
— Да больно надо! Знаю я, как дырки у вас устроены! И на вид и на ощупь… и даже на нюх и вкус… Своему Сакагучи показывайся! Я просто… справедливости хотел, вот что…
— Просто ты заскучал, — отрезала Азер: — Так, войдём сверху. Надо ключей собрать, так их прямо в толпу и кинем. Афсане — увидишь что-то подозрительное — не жалей патронов. Тут друзей нет…
Хасан чуть поотстав спросил у принцессы:
— Ханум, а если… ну в Раю, как увидят ну… «хозяйство» — сразу развод, то, как они детей делают? Или сразу после свадьбы расходятся?
— Они этим в темноте занимаются. На ощупь.
— В темноте? Так ведь видно же…
Кадомацу ещё сильнее рассмеялась — точно, ведь ракшасы отлично видят ночью. Неудивительно, что райские обычаи им кажутся странными…
…Ильхан пропустил удар по почкам, но ответил хлестким пинком по локтевому нервному узлу. Потом нырнул под неуклюжий хук, и подсечкой сбил эту тушу на пол, прямо в лужу его собственной мочи. Матерясь, противник согнулся и покатился по полу, размазывая по себе собственные нечистоты — оказывается, он упал на собственное, эбеново-чёрное мужское достоинство и сломал его. Это не остановило бой, «черные» выставили другого, кулачника. Ильхан усмехнулся, и, обменявшись парой ударов, стал серьёзнее — что-что, а драться тут умели, и янычар переместился, как задумывалось, к подготовленному друзьями проходу.
Уголовник пошел в наступление. В чём надо отдать должное — новый противник хорошо умел бить в голову — быстро, резко, без замаха и сильно, Попади под такой удар кто из хлипких, а не янычар, избиваемый с детства для закалки тела, тот бы давно лежал в отключке. Но цель-то ведь одна — голова. Ею очень легко уворачиваться.