— Не подготовятся! Мы отключим электричество на внешней стороне, а часть пути пройдём врассыпную.
— Не опасно ли?
— Главное — в бои не ввязываться. Соберёмся вместе, тогда и…
Не договорила. Из телепортации перед ними вышли около десятка пещерных демонов. Командир крикнул: «В атаку!» и сразу же захлебнулся кровью — Ильхан и Хасан из невидимости перестреляли задние ряды. А замешкавшимся от неожиданности передним достались мечи хатамото.
— Дурак! — гаркнул на Хасана янычар: — Куда стрелял! У тебя ханум была на линии огня!
— Так ведь обошлось, — резонно возразил бывший золотарь.
Ильхан махнул рукой:
— Дуракам везёт.
Аюта предупредила:
— Внимание!
Все посмотрели на неё:
— Их десять — нас двадцать. Должны быть другие группы. И предсказание сбылось почти сразу.
На этот раз были люди. Они напали с тыла, отрезали и окружили. Наивные… не знали, на что нарываются. Принцесса даже не успела дотронуться до них — всё кончилось раньше. Только спросила у тяжело дышавшего Кена:
«Ты не ранен?»
«Нет» — ответил он.
Потом они отключили свет на этаже, и нападений не было долго…
… Злата шла, стараясь не улыбаться — как спутник на ходу пожирал глазами все движения её бёдер, она даже чувствовала. Какая-то соринка попала в глаз… или ресничка…
— Слёзы — последнее оружие женщины, а не утехи похотливой плоти! -который раз неожиданно начинал он в ответ на её мысли: — Слёзы даны нам Господом для раскаяния и очищения души! И воздаст Господь сторицей за каждую слезу праведника врагам его, и простит грехи грешнику за каждую слезу его!
Нага приостановилась, демонстрируя наколдованные соблазнительными ноги в выгодном свете, сделала вдох, и кокетливо наклоняя голову, рукой поправила причёску (надо чаще практиковаться в пользовании конечностями!), отвечая вопросом на проповедь:
— Разве слёзы бы спасли меня? Ползай я со слезами пред тобой на брюхе и моля о пощаде — сколько бы я прожила? — до мостика, нужного незнакомцу, оставалась одна палуба, и она воспользовалась лестницей, чтобы ещё раз показать отвлекающие врага ноги с лучшего ракурса.
— О, твоим слёзам нет веры — семя дьявола не знает чистоты, лишь скверну, и слёзы гада ползучего — лишь обман да коварство. Похоть же, — глаза колдуна фанатично сверкнули: — Это единственное, что вам доступно, ибо похоть есть дар Сатаны, врага рода человеческого, и через похоть человек да погублен будет.
— Когда мне горько — я плачу. Так же, как все мои подруги, независимо, люди они, дьяволы, змеи или ангелы небесные. Ой, что-то мы на «ты» перешли… А похоть… да, многим бы моим знакомым не мешало бы её поубавить.
— Вот видишь!
— Людям — тоже! — отрезала нага: — Дошли.
Ещё оставалась надежда, что часовой на мостике задержит незнакомца, слишком по-хамски общающегося с офицером. Но тщетно — экстравагантная репутация и авторитет колдуньи были так высоки, что её пропустили без вопросов.
А она, к сожалению, на человека напасть не могла. Даже попросить о помощи…
И самое главное — ей было страшно… Очень…
Табель о рангах упрямцев
…Принцессе выпало идти с Сакагучи. Азер тоже хотела с нею, но на стрелков не хватало прикрытия, и могучей сестре Ануш, скрепя сердце, пришлось оставить свою хозяйку на одного хатамото.
Поэтому не удивляла тема самого собой возникшего разговора:
— Она меня всё ещё за маленькую держит, — капризно надула губки принцесса.
— Похоже, после плена, госпожа сесё ещё больше к вам привязалась.
Метеа посмотрела на его лицо:
— А, по-моему, как всегда.
— Нет… наверное, вы всё время её видя, просто не заметили. Но она стала внимательнее к вам относиться.
— Может, ты всё-таки завидуешь ей⁈ Говори, теперь я не обижусь. Или… ты ревнуешь?
— Моё отношение к вам, госпожа, не может вмещать таких эмоций, как «ревность».
— А что же тогда? — принцесса уже с интересом смотрела на его двухцветное лицо.
— Это не эмоция… Я не знаю точно, я в них не разбираюсь… это скорее долг.
— Долг? Но ты тогда весьма ревностно относишься к своему долгу.
— Вы играете словами, Ваше Высочество. «Ревность» и «ревностность» — по-моему, разные состояния.
— Извините, Господин Сакагучи.
— Это вы извините, Госпожа Третья.
Она покачала головой:
— Нет, действительно извините. Эмоции — это нечто обоюдное, и мне подозревать вас в ревности — это, значит, смеяться над вами. Примите мои извинения. Нет, не хочу сказать, что ничего к вам не чувствую…
— Ваше Высочество…