…Облако расползлось, покрывая обе противостоящие стороны. Только Гюльдан умудрялась стрелять, и, зная её — скорее всего даже попадала. Остальные ринулись в самый туман. Джинн принцессы, только на миг растерялся, а потом ринулся в атаку, намереваясь поразить её либо своей огненной махайрой, либо просто задеть — прикосновения жителя ярких звёзд было горячо даже для демона и клинка Огненного Ада. Ей же, хватило мгновений, чтобы окружить свои руки сеткой молний. А киннар, стоявший неподалёку, ещё и поднял своё оружие — нечто среднее меж ружьём, копьём и автоматом, но тут, раздвинув животом клубы дымовой завесы, на него выпрыгнул Брат Ковай и заставил обернуться.
Метеа обменивалась ударами с джинном, оглянулась — и увидела, как монах-великан скорчился на полу беспомощной грудой мышц, а тощий, увенчанный огненно-рыжими лохмами киннар, стоит на двух ногах, и держит его на прицеле своего странного оружия. Тоже обернулся, почувствовав взгляд девушки, и стал поднимать на неё свою непонятную штуку — но тут опять поднялся брат Ковай, дрогнул, но поднялся, с выражением боли на лице. Киннар заметил, опять прицелился в него. Монаха перекосило от боли, но он со всей злостью сделал ещё шаг на киннара. На принцессу опять насел джинн — он, похоже, уверовал, что неуязвим для клинка, осмелел, стал размахивать сильнее, забыв про осторожность — а ведь его плоть не неуязвимее волос, которые стригут даже тупые ножницы. Раз — она провалила его в пустоту. Два — рубанула по спине, три — он развернулся, четыре — они снова срубились, она повела его клинок в сторону, разворот почти на месте (в поясе-то она погибче мужчин-силачей), и, спутав пальцы, махайра вылетает у джинна из руки. Огненный дух взъярился, рванулся другой рукой за кинжалом — а «Сосновая ветка» уже дважды перерубила его самого.
Где-то на границе облака и чистого воздуха, Хасан катался по полу, сцепившись с кем-то невидимым, Уэмацу и Такахаши по очереди налетали на демона Хаоса,скрываясь меж атаками в дыму, Азер — маленькая, упрямо теснила громадного и страшного Демона Разрушения, ещё в сторонке — бледнеющий Брат Ковай одной рукой душил того киннара… Принцесса обернулась — без охраны, стояла дверь, дверь в покои Шульгена!
Брат Ковай толкнул её в плечо, показал — бегите, бегите пока не поздно! Метеа помедлила, и в этот момент из дыма выпал весь утыканный стрелами, но пока ещё живой наг — девушка развернулась к нему лицом, занимая боевую стойку, но монах толкнул её, а страшная дубина и «Воротный Столб» вновь оказались в его руках, и слились в один ужасающий веер.
Он что-то орал, забыв, что звуки не существуют, но принцесса и так поняла: «Идите, я их задержу!»…
…Знакомая комната. Именно отсюда Кахкхаса телепортировал её к Шульгену. По плану дворца выходило, что она всего на один этаж выше покоев правителя планеты. Лестницы и лифта не было, была анфилада комнат, заканчивающаяся вестибюлем, по плану — с широкой лестницей, спускающейся в покои. Только вот не помнила Кадомацу, что внутри шульгеновской тронной залы имелась какая-то дверь… А если они совсем стену замуровали⁈
Она проверила оружие, и ударом кулака вышибла замок двери. Узнаем всё на месте. Дверь заклинило — пришлось отодвигать вручную. Вместо комнат оказался коридор с рядами дверей. Так, вот вам и первые неожиданности…
…- Сообщите мне о состоянии штурмующей группировки, — наконец приказал Тардеш.
— Товарищ драгонарий, с лидирующими группами связь потеряна, и у нас нет сводок с передовой! Только с основного рубежа наступления! Дальше мы не можем преодолеть их глушилки!
— А что говорят пленные? Хоть какую-то связь с поверхностью, быстро!
— Слушаюсь!
Ждать пришлось долго. Как и подозревал драгонарий, допроса пленных ещё и не начиналось. Трибуны, как всегда, занимались сочинением пафосных панегириков «во славу оружия Партии и Республики», а не своим прямым делом. Наконец, на экране возник череп начальника разведки Кверкеша:
— Товарищ драгонарий, согласно последним допросам пленных, связь со столицей у повстанцев потеряна. Командование взяли на себя полевые командиры, которые не координируются со штабом. Последнее полученное ими приказание: «Стоять насмерть».
— Ясно, — он вызвал на другой экран Кверкеша: — Что скажешь на это⁈
— Как докладывают с линии фронта, многие нервничают и спрашивают: «нельзя ли в плен». У них и правда нет связи, и никто их не отзывает для отражения десанта. Либо девчонка добилась успеха, и скоро ждём её назад с победой, либо её взяли, но слишком дорогой ценой — если она успела оторвать голову кому-то из главных мятежников, было бы то же самое. Такое не будут сообщать при нашем наступлении, чтобы не вызвать дезертирство.