— А я девочка, — улыбнулась девушка демонов: — Здесь или там — я опять буду играть в куклы.
— Куклы⁈ — помедлил старик нагов: — Да, вы, женщины, знаете, чем задеть… — по покрытым чешуёй губам скользнула горькая усмешка: — И, правда — девочки играют в кукол, потом становятся матерями… и растят других мальчиков и девочек, которым, наверное, больше и правда, не за что умирать… Спасибо, ваши слова достигли моего сердца… Вам повезло с жребием… Это мы, мужчины, вечно придумываем войны и революции, а потом ищем оправдания грехам своей гордости и жадности… А вы храните жизнь и семейный очаг и возвращаете нас из несбыточных мечтаний на грешную землю… Благодарю, принцесса. Пусть бог пошлёт вам хорошего мужа и достойных детей… Без необходимости умирать в столь юном возрасте…
…Убийца был уже в ангаре, когда Злата с отрядом догнала его. Он копался в двигателе десантной «рыбы», и, увидев преследователей, вышел и неприятно осклабился. Он даже не поднял оружия, а внаглую вытер руки тряпочкой.
— Вы что, с ума сходите, да⁈ Она же нага! — и ещё сильней рассмеялся.
Трибун вопросительно посмотрел на Злату:
— Товарищ Новак⁈
…Клятва Астики. Пять тысяч лет по летоисчислению Земли, каждый наг и нага, достигающие возраста Школы, клянутся в церквях и храмах: «Никогда и ни за что, покуда бьётся моё сердце, покуда видят мои глаза, именем Астики, спасителя нашего рода, я клянусь — да не причиню я вреда человеку, или делам его, и не дозволю при мне вершиться вреду человеку или делам его. Залогом того слова — Дело Астики, Гордости Людей. Да не родятся у меня дети, если я нарушу своё слово. Залогом того — Деяние Астики, Лучшего из Людей…»
Злата закрыла глаза, легонько, как только могла, кивнула. Хриплый треск очередей крест-накрест разорвал монотонные шумы ангара.
— Всё кончено, товарищ аюта.
Она открыла глаза. В кровавой кляксе на стене, распятый пулями в свой цвет, с гримасой ужаса на месте ухмылки, сползал на пол человек, называвший себя «Красный Га»… Как можно выучить язык нагов и не знать, кто такой Гаруда⁈
— Я вызову квесторов. Если вам тяжело, ваше присутствие уже необязательно, товарищ полковник.
Злата кивнула. Что-то неладно было у неё с превращением — из человеческого образа она опять свалилась в змеиный. Да и нужно ли сдерживаться, если не держат эти дурацкие штуки, называемые «ногами»⁈ Колдунья вновь закрыла глаза и отправила свой разум по таким знакомым астральным связям и чужим мыслям…
Она ненавидела этот мир…
…Сакагучи вошел через выбитую дверь, и сразу приказал перестроиться в боевой порядок. Место справа от него занял брат Ковай, а слева — Пак-южанин. Лучники сзади, наготове. Азер просилась в первый ряд, но он отказал — баба, конечно сильная, но доспех на ней сегодня слишком тяжел, да и так прыгает плохо.
Первое, что они увидели — это огромную тушу на мосту. Потом — принцессу, одну и без оружия, в опасной близости от Шульгена, потом — девочки сорвались и с плачем побежали к бездыханному телу Гюльдан. Она тоже здесь лежала.
Рядом с Шульгеном засверкали вспышки телепортации — и не какая-нибудь мелочь, а его личная гвардия, закованные в золотую броню с кованными золотыми перьями — настоящие боевые змеи.
Сакагучи обнажил «Пушечное Лезвие»:
— Луки к бою!
Принцесса оглянулась, увидела их — и подняла руку останавливающим жестом. Шульген же просто взглянул на своих.
— Слушайте! — прогремел голос старого змея: — Экраны за ним засветились и показали виды дворцовых коридоров, где кипели бои:
— Я, батша Шульген, правитель этой планеты и прокуратор Республики в системе Гудешия, сдаюсь на милость Сената и лично Драгонария Республики Тардеша. Всем верным мне войскам приказываю сложить оружие под командование республиканских и союзных офицеров. На время расследования я слагаю с себя полномочия главы Революционного Совета, и полномочия Прокуратора Республики, и предаю их аюте по специальным поручениям Архидрагонария Тардеша, принцессе Гайцона Кадомацу Явара, Метеа…
— Я хочу сказать «спасибо» соратникам, что прошли со мной все эти годы, от начала Восстания, до этого дня. Друзья! Мы сражались за правое дело! Но наша революция презрела свои идеалы, и превратилась в свою противоположность, неся боль тем, кого поклялась защищать. Я отказываюсь дальше творить зло под личиной добра, и сдаюсь во имя Мира… Может, это не прекратит все творящиеся во вселенной смерти и несправедливости, но причин для них станет меньше…