…Мацуко медленно опустилась с возвышения у порога, коснувшись руки Сакагучи, опустила его меч, похлопала его по плечу,
и, осторожно обняв крылья подружек, присоединилась к их горю над телом Гюльдан…
На этом я заканчиваю пятую главу жизнеописания, озаглавленную:
«Называй её Аютой»
Война кончилась!
Часть 2
«Броня Молчания», Глава 6 — «Белый Стяг Золотой Луны»
Запись 19-я — Глава 6. «Белый Стяг Золотой Луны»
' Мне кажется, порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времён тех дальних
Летят и подают нам голоса
Не потом ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?'
Р. Гамзатов
Победа
Генералы
Заложница
Не ври о любви
Скромность
Праздник мальчиков
Сказ о том, как Хасан имя своей невесты узнал
Подруги не ссорятся
Цвет вишни
О тебе…
Победа
…Гюльдан похоронили на поверхности. Как сокрушалась Зия — здесь не было Башен Молчания, поэтому правоверных огнепоклонников закапывали в землю, а не отдавали в пищу собакам. Да и здешние собаки, наверное, отравились бы маленьким суккубом.
Был вариант — отвезти на бесцветную Яншишму, где зиккураты были, или на Даэну, как предлагала сама принцесса — но сёстры решительно воспротивились. Гюльдан должна была лежать там, где погибла.
Кладбище для убитых при штурме располагалось над столицей. Тардеш не страдал злопамятностью, и с лёгкостью разрешил хоронить там и повстанцев и карателей — чем завоевал безграничное уважение побеждённых. Дочь Императора толка в этой политике не понимала.
Призраки и люди своих сжигали, только люди развеивали пепел по ветру, а призраки — укладывали в маленькую урну, для которых возводили специальную гробницу и алтарь (зная о неверии призраков в загробную жизнь, Мацуко была очень удивлена и очарована этой деталью). Наги и ракшасы своих закапывали — наги — в простую нору, ракшасы-мусульмане — в яму с боковым ходом. Бхуты подвешивали своих мертвецов в клетках
Для Гюльдан сделали могилку в самом конце кладбища, на склоне холма, где обещали установить монумент всем павшим. Могилу выкопали боевой колесницей, на плиту пошел запасной фрагмент облицовки со дворца Шульгена (повстанческий инженер за ночь с Зией сделал и надпись и напутственные слова — и обещал тысячу лет сохранности), а на памятник — шемширы Ануш. Азер сказала: «Они никому из нас не принесли удачи. Так пусть и останутся на память Гюльдан». Тот инженер впаял их в плиту за пять минут, не переставая удивляться прочности и хорошему качеству изделия Даэнских Мастеров.
…А на дворе была весна!
Дома была четвёртая луна — «месяц цветения сакуры», здесь, по погоде, скорей была третья, как в столице, да и у Тардеша на родине тоже третий месяц заканчивался. Редко бывают такие совпадения…
…Они шли по талым лужам, и те исчезали у них под ногами. Прощаться пришли все — даже Такахаши, которому врачи запретили вставать с постели. Тардеш, в парадном мундире, снял шлем с высоким гребнем. Вынесли завёрнутое в белый саван тело младшей сестры Азер и Афсане. Они сами неплохо держались. Девочки Зии приволокли просто кучу цветов. Афсане стала помогать их выкладывать.
В сверкающих доспехах, с белыми, траурными лентами на руках и плечах, подошел принц Стхан.
— А они не очень-то церемонятся с телом, — заметил человек.
— Мертвечина — оскверняет, — пояснила женщина-демон.
— Простите⁈
— Им нельзя прикасаться к мёртвому телу. Потом не отмоешься. Поэтому они ещё и не знают, как вести себя на похоронах… И тело им принесли и положили в могилу друзья — сами они, до последнего к ней не притронутся.
— А… понятно… обычаи… Тяжело им, наверное.
Демонесса искоса посмотрела на человека. Сквозь прозрачный колпак шлема его голубые глаза блистали прежней, непередаваемой наивностью.
— У нас тоже прикосновение к мертвецу считается скверной. И потом несколько дней нельзя выходить и ни с кем разговаривать. Я про это уже позабыла… — она вздохнула: — А вот девчонкам удалось остаться принципиальными…