— Вам тоже, — по-детски улыбнулся человек: — Извините, что не получилось с мечом.
Кадомацу удивлённо взглянула на него.
…Это Сакагучи придумал восстановить «Сосновую Ветку». Это этот педант, с истинно сакагучевской скрупулезностью, обыскал все этажи шахты во дворце Шульгена, и собрал все три обломка меча. Бедняга — он хотел сделать сюрприз для принцессы, но — стоило его впрямую спросить, что он делает, как он сам же и проболтался! Огорчение на его лице было нарисовано непередаваемое.
Девчонки помогли ему, отвлёкшись от неприятных им хлопот по похоронам. Мацуко озаботилась поискать кузнеца — армейским ремесленникам работа Кена Нариты была не по плечу даже в фантазиях, и точно стала бы последней фантазией, если бы Император узнал, что они только прикоснулись к такому редкому мечу.
Принц Стхан четверть часа вспоминал кто такой «кузнец», чем несказанно насмешил маленькую принцессу. Как оказалось, холодное оружие и даже подковка коней в обычаях людей делается с таким количеством механических и электрических устройств, что об ударах молотом по наковальне даже не помнят. Обычные же кузнецы в понимании демонов работали у людей на их родной планете и в походы их не брали. Ну, это понятно — Кен Нарита один на всю Империю, почему в других местах должно быть иначе⁈ Но люди обещали подумать, принцесса направила им в помощь лучших из своих кузнецов. Совещание продолжалось целый день, но так никто и не решился взяться за восстановление клинка. Низко кланяясь и извиняясь, на каждом слове, они вернули обломки, сказав, что тут нужно решение сына мастера — быть может, ему будет по силам повторить шедевр. А здесь даже не было горна, способного размягчить металл меча принцессы…
…А Тардеш сказал, что он вообще не знает такого слова — «кузнец»…
… — Нет, что вы, — ответила принцу Метеа: — Меня это нисколько не расстроило. Я уже привыкла, — она пожала плечами: — Это больше к Сакагучи — это он мне хотел приятное сделать, — и улыбнулась принцу.
Стхан ответил улыбкой и лёгким поклоном.
Предмет их обсуждения (не меч, а Сакагучи), сейчас стоял рядом с Тардешем, и что-то выяснял, спрашивая. Саму принцессу охраняли Пак и Наора. По прозрачному лицу призрака было ничего непонятно, хотя отвечал он резко, а по непрозрачному лицу хатамото можно было узнать ещё меньше. Хотя, оранжевая половина иногда вспыхивала краской. Наконец, он поклонился и поспешил к хозяйке.
— О чём был спор? — негромко спросила Мацуко.
— Я опять сказал ему, что это нечестно.
— Слушай, я как твоя госпожа, приказываю тебе перестать! — в её голосе мамины нотки, она с трудом удержалась, чтобы не накричать: — «Это», решение было принято мной — лично, добровольно, и в согласии с моим отцом! «Это» — часть договора между Императором и Республикой, и я бы предпочла думать о том, как его надлежаще выполнить, а не нарушить!
— Простите, Ваше Высочество. Простите, что неразумный солдафон сунул свой нос в государственные дела.
— Ты становишься чрезмерно дерзок, — она, вместо того, чтобы отвернуться, глянула на него — и не выдержала: — Впрочем… прости… Слишком многое усложнилось после победы, и… Поверь, меня от этого не надо спасать — я сама рада…
— Ещё раз извините, Ваше Высочество… Просто, как ваш телохранитель, я считаю свою работу неудавшейся, если, в конце концов, вы не оказались в безопасности.
— Не бойся. Я возьму туда Ануш… то есть Азер и Афсане…
…Победа действительно слишком многое усложнила. Прежде всего Метеа поняла, как она не любит войну — и как она любит Тардеша.
Они где-то полтора дня сидели с Шульгеном во дворце, ожидая, пока до них доберутся передовые части. О капитуляции, естественно, было объявлено по всем фронтам, но не все поверили в неё, а из тех, кто поверил, не все согласились. Одним из таки упрямцев оказался как раз командир столичного направления. Справиться с ним удалось только после того, как наладили связь, и Метеа, пользуясь своими новыми полномочиями, бросила на непокорного бывшие повстанческие части.
…Потом, когда повстанцев разоружили и развезли по дальним лагерям и тюрьмам — в бывшую столицу Шульгена приехал Тардеш. Боги, Кадомацу сама не знала, что будет так рада увидеть его, поговорить с ним! Он потом сам жалел, что начал с официальной части — как говорил: «Надо было сначала нормально встретиться, выяснить всё, а уже потом церемонии устраивать»…
На церемонии Её Высочество торжественно передала ему права наместника, полученные от Шульгена (и самого Шульгена тоже), а вот от командования повстанческой армией он отказался, оставив её принцессе (как оказалось для него это риск — одним росчерком пера могут приписать к мятежникам). Поэтому Революционную Армию включили в Первый Туземный корпус, оформив как Гайцонскую Добровольческую Бригаду. Солдаты и командиры не возражали — только очень просили вернуть в строй тех, кто оказался в плену.