… — Вы уже дважды приносите мне победу, госпожа ведьма, — сказал он, когда им выдался час побыть наедине.
— Я не считаю это своей большой заслугой, господин драгонарий. По-моему, цена всех побед, добытых мною, уравновешивается ценой связанных со мной хлопот.
Тардеш усмехнулся.
Они гуляли по Нижним Паркам — одним из немногих садов столицы уцелевших во время штурма. Кстати, где-то рядом было то место, куда телепортировался маг — Мацуко старательно отворачивала оттуда, потому что… Ну не нужно было тех воспоминаний.
— Нет, вы продемонстрировали куда больший военный талант, чем ваш брат… честно… — продолжал выговаривать длинные и неудобные слова официальных комплиментов Тардеш: — Впрочем, и ваш брат очень высоко отзывался о ваших способностях.
— У моего брата и отца были свои задачи в войне, у меня — свои. К тому же, — она подняла свои серые глаза: — Братья всегда перехваливают сестрёнок.
…Замер, дрожа между ними, этот тонкий миг молчания. Мацуко остановилась, изо всех сил держась за него — как редко любимым выдаются такие минуты, когда не нужно никаких лишних слов, когда всё ясно, когда можно просто любить. «Если ему я нужна как полководец… что ж, пусть так и будет. Я согласна».
Тардеш тоже молчал, ожидая, когда она заговорит. Какое-то очарование летало в воздухе, несмотря на то, что к этой девушке нельзя было даже прикоснуться. Он внезапно понял, почему с ней так хорошо — с ней хорошо даже молчать, и молчишь ты не только потому, что не знаешь, что сказать, а потому, что и не надо ничего говорить.
— Да, кстати, — сказал он, и хрустальные чертоги тишины рухнули, дробясь осколками на слова: — О вашем брате. Вам полностью известен текст договора между Республикой и вашей страной⁈
Демонесса немного неестественно выдержала паузу для ответа:
— Да.
— Вы знаете, что он должен быть отправиться на Амаль заложником?
Мацуко отвернулась:
— Мама неподражаема, — сказала она вслух.
— Простите⁈
— Да, знала. Вы тоже знаете, что отец перехитрил вас — с моей помощью, хоть и против моей воли.
— Да, наследником оказались вы, а не он. Будь он жив, сейчас бы Республика попала в забавную историю.
— Но он мёртв. Ближе к делу, господин драгонарий. Вы хотите взять меня вместо него — я согласна.
Тардеш удивился:
— Вы так легко решились⁈
Девушка опустила глаза:
— Мои чувства к вам давно уже не секрет никому в армии. Господин драгонарий, я счастлива, уже потому, что могу отправиться на одну планету с вами — да, я тоже думаю, что это глупо и у меня никогда не будет шанса даже прикоснуться к вам… Простите за признание. Я должна была вести себя более сдержанно.
— Это вы меня извините. Я иногда разговариваю с вами как последний осёл.
— Неправда!
— Правда. Ну, а что же сказал вам отец⁈
— Он не спорит. Политически от такой замены не будет никаких изменений — ведь формально-то, наследник престола не я, а мой старший сын.
— Хм… А я доложил Сенату, что вы… Ладно, в знак уважения к вам, я сохраню это в секрете. Вам надо ненадолго завернуть домой⁈
— Почему⁈ Нет.
— А как же ваш жених⁈
Она рассмеялась:
— А я уже забыла про него! Нет, с ним всё закончено — он принял мой побег за интригу, и сбежал, опозорив и своё имя и своего отца. И его семья тоже теперь против свадьбы, но по-своему. Я даже не знаю, жив ли он ещё. Так что теперь у меня нет жениха.
— Да, — сочувственно кивнул драгонарий: — Ну, по краткому общению с ним, мне он не показался таки уж исчадием ада. Просто, зацикленный на каких-то своих идеях…
— Он убил мою подругу, когда бежал из дворца, — холодно перебила его девушка.
— Простите. Я не знал. Вам тяжелы воспоминания о нём?
— Нет, — покачала головой зелёноглазая демонесса: — Он не стоит их.
— Значит, не хотите залететь домой⁈
— Нет. Из охраны я возьму девочек — а они и так со мной. Служанок и всё необходимое мне пришлют прямо на Амаль — так короче. О том, как передавать командование, я решу после похорон.
— Ладно, значит, ещё раз поговорим после похорон…
…И вот, они заканчивались, эти похороны… Первыми ушли девочки — для них сама мысль находиться в месте, оскверненном таким количеством закопанной мертвечины, была невыносима. Потом ушли гости — те, кто приходил сюда только из уважения к Мацуко. Потом, прощаясь, уходили друзья — их, у общительной Гюльдан было много, гораздо больше, чем пришло — раздолбайка так же легко, как знакомилась, так же легко и забывала знакомства. Один разведчик из колесничих Стхана плакал так, что пришлось уводить. Ильхан, с которым она была ближе всех, держался молодцом, ну, этот как Сакагучи — никогда не знаешь, что у него внутри. Принцесса подошла последней. Друзья и охрана терпеливо ждали на почтительном расстоянии.