— Ну, я и приходила спросить у Азер, что да как… потом нужно насчёт законов призраков выяснить…
— Ну и выясни. Я думаю, у тебя это лучше всех получится, — глядя на подругу ясными глазами, ободряюще улыбнулась демонесса.
— Я постараюсь, — вздохнула нага. Повернулась и прямо спросила у Азер: — Вы пропустите?
Подруги долго смотрели ей вслед.
— Я думала, вы всего лишь поссорились, — с удивлением сказала суккуб.
— Нет, у неё что-то сложное. Я ничего не могу сказать, пока она молчит. Ну, так ты к Агире⁈
Азер вздохнула и сделала расстроенное личико:
— Не открывает чего-то. Мы сидели, ждали — и Злата тоже к нему была — но вот не дождались.
— Неужели спит?
— Я не знаю. У меня нет часов по его времени.
— Давай-ка я постучу. Уж мне-то он откроет!
Телохранительница рассмеялась:
— Естественно, хозяйка! Ведь вы так стучите…
Двери кают были не очень рассчитаны на силу демона. Азер ещё посоветовала: «Когтями, когтями! Царапайте!», когда выглянул ангел. Он сразу показал табличку: «Когтями — не надо!».
Официальный статус почётного пленника, выбитый для Агиры на том суде, всё больше и больше превращался в фикцию, по мере того, как Тардеш утрачивал власть в системе, передавая полномочия гражданским чиновникам. Немому певцу уже запретили покидать не только гостевую палубу, но и каюту без специального уведомления, правда, появилось одно существенное послабление — по распоряжению Тардеша ему доставили цитру. И теперь, часто на палубе старших офицеров собирались целые делегации, чтобы послушать воистину волшебную музыку.
Создатель, не дав небесному певцу голоса, сторицей наградил его музыкальным талантом, и теперь, в общем-то, немудрёный инструмент говорил за него. Он не плакал, не рыдал, не рвал душу, а так же, как его хозяин — в общем-то, несерьёзный парень, меткими и несложными нотами рассказывал о красоте, которую замечали в самый привычных и обыденных моментах внимательные глаза и острый ум небожителя.
…Каждый раз, когда принцесса приходила к нему в гости, Агира играл одну и ту же мелодию, слегка меняя звучание в поисках совершенства.
— Ты так и не сказал мне, что это.
«Это ты» — показал он на готовой карточке.
И ещё сыграл продолжение темы: «Это ты задумчивая». Потом — ту же, но в другом ритме, с тревожными и сильными нотками: «Это ты сражаешься». Потом — те же ноты, но в другом порядке вплетённые в ту же мелодию: «Это ты грустишь»…
А потом — совершенно другую, но удивительно похожую мелодию с нотками тяжелых маршей и быстрыми аккордами: «Это товарищ Тардеш»…
…Все долго молчали…
— А на меня с сёстрами есть музыка? — поинтересовалась Азер. Просто, чтобы не было тишины.
«Пожалуйста» — и мелодия была весёлой и радостной, как праздники Нового Года, как весенний день, полный талых ручьёв…
…Мацуко слушала, словно выбираясь из тёмного колодца — нет никакой безысходности, нет бессилия, есть только она и её любовь. Она любит Тардеша, и тот, пусть и не всегда, отвечает на её чувства — так плевать на все опасности, если она может любить. Просто любить, знать, что он рядом, что она может увидеть его, помочь ему, оказаться полезной, нужной. А то, что не может она к нему прикоснуться, разделить объятья и поцелуи — разве это такая большая потеря? Разве от этого она сможет любить больше и сильней⁈ Больше уж некуда…
— Спасибо, Агира, — в тот день сказала она и всполошила Азер.
— Вы уже всё, хозяйка? Вас проводить?
А хозяйка, уже не слушая ее, спешила прочь, вперёд, прикрыв рукавом глаза с непослушными слезами, и зачем-то машинально считая встречных: самурай, призрак, офицер, второй офицер…
Она остановилась у ограждения атриума, крепко вцепившись в него руками, и долго смотрела в его глубину. Потом овладела дыханием и обернулась. Она стояла у каюты Тардеша…
…- Здравствуйте, господин драгонарий.
— О, госпожа ведьма! А у меня для вас хорошая новость — наши закончили группировку флота, так что теперь ждём только вас, сухопутных.
— Хорошая новость, правда…
— Вы как, собираетесь отправляться⁈
— Мы уже почти… Первым делом — кавалерию, её очень дорого содержать тут… потом — всех остальных… — она хотела глядеть в его невидимые глаза, только вот… не получалось…
— А вы когда планируете?
— Вместе с вами.
И тут они посмотрел в глаза друг другу.
— Господин драгонарий, я согласна на всё, о чём мы с вами говорили. Я иду с вами. Я буду вашей пленницей, сколько вы скажете. Войска отведут Томинара и Мацукава. Я остаюсь с вами и слушаю ваши распоряжения.
Тардеш долго молчал, потом вдруг посмотрел на аквариум, подошел к нему: