…Был пятый день пятой луны Года Кролика. Праздник Мальчиков. Генерал Макото Мацукава вел домой свою армию…
… — Генерал, уланы построились!
— Наконец-то! Сколько их можно было ждать… От командующего городским гарнизоном не было никаких известий⁈
— Никак нет, генерал! Император прислал гонца, просит задержать парад ещё на час!
— Это нам на руку. Всё равно степняки разучились строиться. Эй, я сказал: копейная кавалерия впереди лучной, не слышали⁈
Конечно же, никто не думал выступать на город прямо с марша, как было объявлено. На самом деле, Небесный Путь, открывавшийся в столице, начинался не на другой планете, а где-то в сердце северных степей, недалеко от Лхасы, как судил по холодам и говору старый генерал. И, хоть они с Томинарой, да ещё и с принцессой тогда — а кто лучше принцессы умеет делать сюрпризы? — выбирали улус для подготовки парада, рассчитывали достаточно тщательно, чтобы никакие слухи не просочились, но разве кочевников рассчитаешь⁈ В первую же ночь кинули весточку ближайшим пастухам, те — дальше, и через два дня возле лагеря оказались больше десятка кочевий с женщинами и стадами. Разумеется, дисциплина сразу поползла вниз. Да это ещё что — приходилось выставлять стражу вокруг входа на Небесный Путь, потому как некоторые аборигены всерьёз собрались гнать через него скот на продажу в столицу.
— Приказ Императора! Генерал, немедленно выступайте!
— Мы готовы. Вестовой, передайте по армии: «В парадную колонну построиться, шагом марш!»…
С уходом флота призраков больше не было волшебных дальнеговорников. Приходилось обходиться привычной стариной — вестовыми, флагами и поющими стрелами.
В столице глашатаи в нарядных одеждах, в которых обязательно имелись цвета принцессы — черный и зелёный, разгоняли зевак, оттесняя толпу к обочинам Дворцового Тракта, и самое главное — от всех трёх сходов с Небесных Путей — именно между ними, от дальнего — возле крепости Иваоропенерег, до двух дворцовых, должен был протянуться во всём своём блеске и бряцании оружия парадный строй. Стояло поразительное безветрие. Вывешенные по поводу праздника флаги повисли в ожидании, не колыхаясь на ветру. Зеваки всё равно вылезали на дорогу, не боясь ударов ножнами, женщины из простых выходили нарядными в толпу, побогаче — с удобством размещались у окон верхних этажей, и от нечего делать промывали косточки прохожим, соседям, и знакомым. Драгоценные дочери благородных семей, несмотря на высочайшее разрешение дворянкам показывать свой лик, по-прежнему предпочитали прятать свою красу от плебейского загара за ширмами и в тени повозок, и оттуда отпускали едкие шпильки в адрес молодых и ещё стеснительных куродо, вызвавшихся в глашатаи.
… — Идут, идут! — пронеслось взволнованной волной. Самые нетерпеливые раскрыли крылья прямо посреди толпы, но на них навалились со всех сторон и не дали взлететь. Глашатаи поспешили проскакать вдоль обочин, предупреждая: «Уважаемые, взлетайте из переулков! Не нарушайте порядок!» — едва прозвучало разрешение, начали взлетать благородные зеваки из дворцов, затем — простые горожане, которым не так-то легко выбраться из толпы, за ними сразу же устремилась городская стража, но первыми войска заметили не они, а влюблённые парочки, по поводу хорошей погоды выбравшиеся за город.
…Чёрная полоска, выходившая из ущелья, сначала казалась недвижимой, лишь только марево колыхалось над нею. Миг — и вдоль неё стала заметна мерцающая полоса, ещё миг — и донеслась музыка марша, пока ещё далёкая, только угадываемая в такт мерцанию. Над перевалом Иваоропенерег пронёсся протяжный гром — личная крепость принцессы первая приветствовала победителей. Толпа зевак медленно, но неуклонно потянулась через городские ворота, и страже в них пришлось прилагать воистину титанические усилия, чтобы не допустить толчеи и затора.
Приветственно салютовали пушки городской стены и Академии — уже можно было различить отдельные фигуры в строю, и генералов, возглавлявших каждый сводный полк.
Первыми шли безродный генерал Мацукава, благородный генерал Томинара, сын казначея, брат фрейлины госпожи Третьей, и благородный генерал Сидзука, по слухам, бывший в опале за Девятивратной Оградой. Генерал Мацукава, как и полагалось самураю, был одет скромно, в боевые, а не парадные доспехи, только отполированные до блеска по случаю парада. Небесный Конь под ним был белый, с синими разводами, на голове генерала — шлем «кабанья голова», с заклёпками в форме Созвездия Обезьяны, которое полностью видно только в Нагато, за что и считается покровителем этого города. Одежды генерала были белого и зелёного цвета, оба — темноватых тонов скромности.