…Злата на «Шайтане» оказалась случайно. Мацуко от неё узнала, что «Отражение» стало жертвой диверсии, чудом не уничтожившей весь корабль с экипажем — и теперь вынуждено было остаться в ближайшей системе для капитального ремонта. Но это уже случилось позже. Пока она, только завидев нежданно подругу, скучающую у ограждения атриума, сама стояла в сомнениях, не решаясь подойти.
Вдруг, Злата сама обернулась.
«Ну, говори же, пожалуйста!» — мысленно просила, подходя, принцесса, и сама не заметила, как у неё сорвалось:
— Я слышала, тебя повысили в должности?
— Да, до генеральши… — с усмешкой отвела нага глаза: — Ну, представь, какая тут генеральша… Ума ещё нет…
— Я генеральшей в два раза моложе тебе была. Не придумывай.
— Я не о том… Генералу чтобы командовать, нужна дивизия, а зачем собирать дивизию магов⁈ Их уже и полка — много.
— А, ты об этом…
— Да и… — Злата с интересом посмотрела на подругу: — Ты же вроде только в 20 стала генералом! Не делай из меня старухи! Мне всего двадцать восемь!
— Ну и что⁈ Я в тринадцать ходила с дивизией, и против брата воевала городским гарнизоном! Это тоже генеральское звание.
Колдунья прищурилась, заглядывая ей в глаза:
— И каким оружием были вооружены твои дивизии, хвастунишка⁈
— Подушками… — надувшись, отвела взгляд принцесса: — И вообще, я комплимент хотела сделать!
— А! Ну, за комплимент спасибо… Подушечная армия! — и обе девушки звонко, на весь корабль рассмеялись.
…Как с Тардешем, со Златой не получалось уютно молчать. С ней было замечательно болтать, причём уставшая и неразговорчивая нага по-девичьи трещала гораздо больше, чем соскучившаяся по разговорам принцесса. Ну, у неё так обычно и получалось — кто-то говорит, а она улыбается и поддакивает.
— Злата, что случилось⁈ — наконец прямо спросила демонесса: — Я боюсь… мы с тобой почти не общались после столицы… Что-то случилось, подруга⁈
Колдунья опять спрятала взгляд:
— Ты ещё меня называешь «подругой»⁈
— А кем же ещё⁈ Разве мы можем стать врагами⁈
— Ты готова простить мне то, что я сделала с тобой⁈
— А что ты сделала⁈
— Ты… — взгляд Златы метнулся к взгляду Мацуко, и опять спрятался в поисках пустоты: — Ты невероятна. Ты что, готова прощать даже то, чего не знаешь⁈
— Если я этого не знаю, то зачем беспокоиться?
…- Господи, — горько усмехнулась нага: — Не будь ты демоном, я бы сказала, что ты чудо господне…
— Правда⁈ — у демонессы улыбка получилась неуклюжей, но красивой.
— Правда, — посмотрев на неё, подтвердила Злата.
— Мы должны прибыть где-то в начале шестой луны…
— … четвёртый день перед идами.
— … да… Ты не покажешь мне Амаль⁈ А то господин драгонарий сказал мне, что будет занят.
— Прости, не смогу. Хочется хоть раз встретить день рожденья дома. А улечу ещё до прилёта.
— Домой? На Крапивницу?
— Угу. К тому же и семья хочет, чтобы я остепенилась и нашла вторую половинку…
— Пригласишь меня на свадьбу?
— Если получится.
— Получится свадьба, или получится пригласить?
Обе девушки рассмеялись.
…А потом, провожая взглядом уходящую подругу, Злата думала: «Вот и сердись на мир, как же…всегда приходит кто-то, как эта принцесса… Удачи бы ей с паном драгонарием… Так ведь не будет…».
Цвет вишни
…Господин Сакагучи спускался по четвёртой улице девятого квартала, и старался отогнать то счастливое настроение, которое навевали остатки аромата только вчера отцветших вишен, мешающихся с запахом рано распустившихся яблонь.
Он, стараясь казаться спокойным, настороженно перебегал взглядом от одного фасада к другому, и, даже зная, что нужна-то левая сторона, нет-нет, да и останавливался, оглядываяся, окидывая взглядом правую. Конечно, он помнил, что правая сторона тенистее, и, учитывая здешние порядки, лавка могла переехать за эти два года.