Здесь не изменилось ровным счетом ничего. Трангтао не менялся ни на йоту, сколько бы лет ни прошло; мои детские воспоминания о деревушке не слишком-то отличались от воспоминаний недавних. Только ведьмин домик чуть покосился на невысоких сваях, да старая пальма теперь наклонялась к самой крыше, с любопытством заглядывая в слуховое окно. Все еще ежась от холода, я покружила под прикрытием пышных крон и осторожно приземлилась в кустах позади хижины.
Стон я все-таки не сдержала: влажная духота обняла тело, словно укутав отсыревшим ватным одеялом, но даже она не могла ничего поделать с затекшими ногами и отяжелевшими от многочасового напряжения руками. Я укусила себя за щеку изнутри — рот привычно наполнился солоновато-металлическим привкусом, но больше я не издала ни звука.
Деревушка уже не спала. В прибое с гиканьем носились дети, над центральной (и единственной) площадью курился дымок, и вереница сонных женщин несла вязанки фруктов к самому большому дому с открытой террасой. Я с тоской посмотрела на заколоченное окошко на заднем фасаде старой хижины, прислонила метлу к пальме и, крадучись, приблизилась к крыльцу.
Увы, скрытности мне еще предстояло долго и упорно учиться.
Первыми меня заметили, разумеется, вездесущие мальчишки, обозначившие находку истошным чаячьим воплем: «Демон! Демон!». Услышав его, я бросила таиться и быстро шмыгнула на веранду, пока «демона» не рассмотрели и не опознали.
К счастью, дверь я заколачивать не стала — просто заговорила от чужаков, и передо мной она с готовностью распахнулась, выпустив волну застоявшегося воздуха с легким плесневелым душком. Поморщившись, я нырнула в спасительный полумрак покинутого домика. Заговоренная дверь услужливо закрылась за моей спиной, но детские крики не стихли: мальчишкам, конечно же, позарез требовалось проверить, действительно ли они видели демона и как он пробрался в ведьмину хижину. Что делать, если вдруг глаза их не обманули, маленькие ныряльщики еще не задумывались, и я на всякий случай присовокупила пару шепотков на дверной косяк — для устойчивости.
Не прошло и минуты, как по веранде затопотала галдящая ватага. Заводила орал по-ньямарангски, и я понимала только каждое второе слово — и из-за неважного знания языка, и из-за специфического произношения, свидетельствующего об отсутствии нескольких зубов; но и того, что я смогла разобрать, хватило, чтобы спрятать лицо в ладонях, давя нервный смех.
Чтобы мальчишке удалось проделать все запланированное, ему понадобилось бы как минимум три демона, одинаково связанных по рукам и ногам, с кляпом во рту и священным кругом под ногами (иначе «избавитель» сам бы попросту не уцелел).
К его вящему разочарованию, «демон» проявил неслыханную черствость и дверь не открыл. Это ничуть не помешало малолетним разбойникам пинать створку, отчаянно дергать за ручку и даже пытаться высадить ставни; судя по продолжительности каждого действа, занимались этим все по очереди, а потом еще и зашли на второй круг. Я затаилась в прихожей, пережидая осаду: доски пола слишком сильно скрипели, чтобы не привлечь внимание и не поддержать мальчишечий энтузиазм.
Я успела снова затечь и начала подумывать о том, чтобы плюнуть на маскировку и открыто забрать свои запасы из кладовой, — но ведь потом нужно будет как-то добраться обратно в Лонгтаун, а альтернативы метле у меня нет! — когда нездоровый ажиотаж заметили в деревушке, и ликующие вопли мальчишек перекрыл раздраженный женский возглас:
- А ну пошли оттуда, обалдуи! Это же ведьмино место!
С такой интонацией вайтонки обычно поминали места отхожие, но в тот момент я только порадовалась.
Разумеется, преждевременно.
- Там кто-то есть! — обиженно возвестил заводила, но все-таки слез с веранды, уводя свою ватагу.
- Так это ему отвечать перед Праатхи за пятно на душе, — невозмутимо отрезала моя спасительница, заставив меня в очередной раз устыдиться: словосочетание «пятно на душе» явно было устойчивым и переводилось отнюдь не дословно, но правильного значения я не знала. — Марш в общинный дом, помогите готовить, а то гости вот-вот проснутся!
- Это женская работа! — праведно вознегодовали сразу трое мальчишек.
Остальные тут же притихли в ожидании близкой бури, но всех спас четвертый.
- Метла! — завопил он и, судя по шуму, помчался к старой пальме, путаясь в собственных ногах. — Смотрите, метла!