Что ж, я была вынуждена признать, что у дражайшего кузена губа не дура, но мое положение это ничуть не улучшило. Как, впрочем, и положение всей остальной деревеньки.
- М-да? — я рискнула выглянуть в слуховое окно. — Ветер в сторону домов, а дождя здесь явно не было достаточно давно, чтобы следом за моей «лачугой» полыхнула вся деревня.
Видимо, это им тоже приходило в голову, потому что вместо ответа в слуховое окно прилетел багор. Я шарахнулась, запнулась о перекрученный подол и грохнулась на пол, больно ударившись копчиком и ладонями, но от шока даже не ойкнув.
Шип пробил ржавую сетку, багор зацепился крюком и теперь висел на окне. От него мощно пахло сырой рыбой. Острие мягко поблескивало в чердачном полумраке, и на мгновение мне почудилось, что оно следит за мной… а потом раздался характерный треск, и кусок сетки вывалился наружу вместе с багром: рукоять предсказуемо перевесила.
На чердак с любопытством заглянул робкий солнечный луч. Я оторопело смотрела, как в нем вихрятся пылинки, а внизу тем временем разыгрывалась нешуточная драма.
- Ты с ума сошел?! А если она сейчас…
- Топором надо было, он бы сразу пробил и сетку, и…
- Сам бросай, раз такой умный!
Кажется, «умный» едва ли заслуживал столь громкий эпитет, потому что за фразой последовала короткая потасовка, которую прервал раздраженный женский голос:
- Прекратить!
Прозвучало так властно и решительно, что снаружи на долгие полминуты воцарилась блаженная тишина, нарушаемая разве что близким прибоем да шелестящим дыханием джунглей. Я заподозрила, что Сирил, как это с ним обычно бывало, исхитрился в рекордные сроки закрутить шашни с девицей из весьма влиятельной семьи — именитой мастерицей-ювелиром или, того хуже, дочерью старосты. Неспроста же ее так безоговорочно слушают?..
- Эй, ведьма! — повысила голос кузенова пассия. — Выходи, и никто не пострадает!
Копчик определенно считал, что без пострадавших уже не обошлось и дальше будет только хуже. Я была склонна с ним согласиться.
- У нас твоя метла! — настаивала красавица, разом потерявшая в моих глазах все свое очарование.
Я даже рискнула снова приблизиться к слуховому окошку, держась в тени остатков сетки. Внизу двое мужчин предусмотрительно скрутили третьего и даже вырвали у него багор, на котором я с некоторым трудом рассмотрела следы ржавчины и непроизвольно сощурилась на владельца. Тот немедленно сбледнул и перестал вырываться, а меня внезапно озарило: да они же боятся меня сильнее, чем я — их! Оттуда эта показная агрессия, оттуда крики и оружие — уж какое нашлось! — и угрозы, которые, осуществившись, нанесли бы им самим не меньший урон, чем мне.
И что-то я сомневалась, что всю эту перепуганную толпу сюда согнали по приказу красотки с факелом. Она трусила точно так же, как и крепкие мужчины с оружием в руках, и явно мечтала убраться подальше.
Но того, кто велел выкурить ведьму из дома, ньямарангцы боялись больше, чем ведьминых козней, и мне это решительно не нравилось.
- Не трогать метлу! — подражая приказному тону красавицы с факелом, рявкнула я.
Судя по тому, как все отскочили от домика, но никто так ничего и не выронил, прикоснуться к метле и без того не рискнули, но результат проверки меня вполне устроил. Все эти люди были здесь не по своей воле, и испытывать на прочность их нервы не стоило: от страха перед неизвестностью зачастую творят куда более разрушительные глупости, чем от злости, — а они были перепуганы до колик.
- Я сейчас выйду, — пообещала я и развернулась к лестнице, на ходу поправляя платье и пытаясь пригладить волосы пятерней.
Разумеется, все мои попытки хоть как-то привести себя в порядок были заранее обречены на провал. Засохший болотный ил отваливался кусками, оставляя на коже серовато-белые разводы, платье было безнадежно испорчено, а распущенные волосы в многочасовом полете спутались и теперь ощутимо тянули голову назад. Никаких иллюзий я не питала: после утренних приключений я больше всего напоминала свеженький труп, самостоятельно выкопавшийся из могилы.
Но, справедливости ради, на местных благоприятное впечатление я бы и так не произвела, а потому к посеревшим лицам и нацеленным на меня баграм отнеслась философски.
- Ну, я вышла, — иронично выгнув бровь, сообщила я с веранды. — Что дальше?
- Иди за мной, — буркнула красавица в шелковой юбке, до побелевших костяшек стиснув пальцы на рукояти факела.
Я спустилась с веранды, на ходу поправив ремешок сумки, сползающий с плеча. Острия багров проследовали за мной, как зачарованные. Из-за домика показался одинокий парень с глазами-плошками. Метлу он держал в вытянутой руке, как можно дальше от себя, и ко мне не приближался. Я скользнула по нему взглядом, но настаивать на немедленном возвращении своей собственности не стала.