Практика показала, что быть храброй на чердаке гораздо проще, нежели в непосредственном окружении вооруженных мужчин. Пусть даже они боялись меня не меньше, чем я их.
Женщина повела меня — и весь конвой — обратно к деревушке, мимо добротных хижин в тени пальмовых листьев и маленьких придомовых святилищ, отделанных куда роскошней настоящих домов. У каждого «домика духов» стояли чаши со сладкой водой и курились самодельные благовония, отчего над деревушкой вился дурманящий дымок и носились одуревшие пчелы, а у мужчин в окружении нехорошо стекленели глаза.
Я прибавила шагу, без труда догнав проводницу. Она скосила глаза и тоже попыталась ускориться, но узкая юбка и низкий рост так и не позволили ей оторваться от меня, не потеряв достоинства.
- Это ваши гости приказали привести меня? — без обиняков спросила я. — Кто они?
Женщина передернула плечами, будто мои слова были осязаемыми и осыпались на нее, как древесная труха. Собравшиеся у костра перед общинным домом жители деревни провожали ее сочувственными взглядами, а на меня старались вовсе не смотреть — опускали головы и делали вид, что поглощены рутинной повседневной работой. Получалось неубедительно: тощая девчонка мела двор едва ли не под ногами у моего конвоя, загорелая до черноты старуха скребла ножом ни в чем не повинный кокос, а плетельщик путался в узоре циновки, но все равно косился — не то на меня, не то на мою проводницу.
- Увидишь, — сквозь зубы процедила красавица и указала подбородком на вход общинного дома, — хоть и не тебе, ведьма, оскорблять взор правнука Праатхи… но раз он пожелал — иди!
Меня продрало холодком, и я едва не запнулась о порог, но успела вцепиться в дверной косяк и выровняться. За мной никто не пошел.
В общинном доме царил полумрак: ньямарангское солнце безжалостно выжигало всю прохладу, и местные старались не впускать его в жилище лишний раз, притеняя окна и двери; а сегодня, должно быть, в честь темнейшего дня, всюду курились благовония, и под потолком собирался сизый дымок.
Но человека, сидящего на почетном месте и расслабленно попивающего какую-то дрянь из запотевшей фляги, я узнала мгновенно.
- Добрый день, мистер Чаннаронг, — процедила я сквозь зубы. — Я должна была догадаться…
Детектив мою вежливость не оценил и демонстрировать ответную не спешил. Даже встать в присутствии женщины не потрудился: так и продолжал сидеть, подобрав под себя ноги. У меня в таком положении все моментально затекало, но местные могли не шевелиться часами, — чем Винай Чаннаронг и воспользовался, чтобы неспешно окинуть меня взглядом — с босых ног с тонкой корочкой пыли и обнаженных щиколоток до всклокоченной макушки. Он был чистокровным ньямарангцем, до невозможности типичным для своей национальности, и даже традиционное возвышение для почетного гостя не могло сгладить разницу в росте — детектив смотрел на меня снизу вверх.
Но униженной себя отчего-то почувствовала я.
На нем был светлый льняной костюм-двойка, дивно сочетающийся с цветочной гирляндой на шее и загорелым лицом, испещренным сеткой сухих морщин, — насколько я могла судить, сшитый по заказу, едва ли не более дорогой и стильный, чем те, что носил Джейден. Флягу украшал чеканный узор, и, когда детектив поднял ее, чтобы глотнуть свое пойло, в рукаве тяжело сверкнуло варварское золото.
Я подавилась фразой, узнав те самые браслеты, в которых я позировала в мастерской в далеком Лонгтауне — не то пару дней, не то целую вечность назад.
Украшения жрицы-коломче, легендарной прабабки Чаннаронга. Сегодня, в темнейший из дней, когда культ Праатхи требовал кровавую жертву, чтобы вернуть благосклонность заскучавшего бога. Здесь, в деревушке, которая яростно отвергала все блага прогресса и просвещения.
Прохладный полумрак общинного дома резко перестал казаться уютным. В ароматном дыму затанцевали густые бесформенные тени.
А мне вдруг вспомнилось, что к браслетам прилагался кинжал. Едва ли им Чаннаронг пренебрег так же, как монистом?..
Я нервно вцепилась в ремешок сумки и едва не сунулась проверять содержимое, но вовремя остановилась. Чаннаронг мог и не знать, что его раскрыли, и в самом деле ждать Сирила, — может быть, даже потрудился оставить «спасителю Ньямаранга» какие-нибудь подсказки, чтобы он примчался в Трангтао на всех парах. Ни к чему сразу раскрывать все карты.