Пока что все выглядело так, словно эти голубки, Сирил и Нарит, устроили себе вечер гедонизма и морального разложения, а когда кончилась выпивка, пошли куда-то за добавкой. Но не просто же так виверровая кошка выскочила на дорогу перед автомобилем, привлекая внимание? Она ведь и правда старалась избегать людей, Джейден не ошибся…
- Марион!
Я вздрогнула и выглянула из пустой спальни. Джейден неподвижно стоял на пороге второй комнаты, которой обычно не пользовались; при мне она была вовсе закрыта на засов, но Сирил, по всей видимости, все же нашел для нее применение.
Затылок резко потяжелел, а ладони сделались влажными и холодными. Джейден ухитрялся всегда и во всем усмотреть что-то если не красивое, то хотя бы интересное, и вот такого выражения лица — опустошенно-мрачного — я у него еще не видела.
- Не заходи туда, — резковато велел он, когда я двинулась в его сторону, и упер руку в дверной косяк, преграждая путь.
Но я и сама остановилась — и сжала кулаки так сильно, что вогнала ногти себе же в ладонь.
В свободной комнате Сирил оборудовал себе кабинет: поставил простенький деревянный стол, сколотил кособокую табуретку и даже где-то раздобыл стеллаж для книг — сейчас он лежал на боку, щедро рассыпав отсыревшие фолианты по полу. На подоконнике стоял чудом уцелевший закопченный кальян с растрескавшимся шлангом и мутной жижей в чаше. Угли в нем еще не остыли, и по комнате плыл тяжелый сладковатый аромат — настолько сильный, что перебивал и вонь мангровой рощи, и запах мертвого тела.
Нарит Аволокорн лежала на полу, среди книг, раскинув руки. Чужая рубашка на ней была расстегнута, и пенистая голубовато-белая дорожка ориума тянулась от раскрытого рта до обнаженных грудей.
Кажется, те слова, что у меня вырвались, не приличествовали не то что леди — не всякий матрос рискнул бы их повторить! — но Джейден с нездоровым хладнокровием отступил назад, оттесняя меня от распахнутой двери, и приобнял за плечо, непреклонно разворачивая в сторону выхода.
- Ей уже ничем не поможешь. Мы должны сообщить в Департамент Охраны Правопорядка, — уже знакомым отвратительно мягким тоном начал увещевать Джейден, и я раздраженно сбросила его руку с плеча:
- Это сделал не Сирил. Не нужно меня успокаивать. Скорее к машине, я должна как можно быстрее попасть в Лонгтаун.
Джейден на мгновение застыл с рукой в воздухе, словно надеялся, что меня примагнитит обратно, удивленно сморгнул — и нахмурился:
- Погоди. Откуда ты знала, что здесь что-то случилось?
Я замерла на полушаге, и мимо нас обоих как ни в чем не бывало прошмыгнула кошка — и если я еще просто машинально отступила, давая ей дорогу, но Джейден невольно шарахнулся в сторону: при всей его любви к прекрасному виверровый рыболов, с когтями нараспашку направляющийся прямиком к нему, все-таки вызывал отнюдь не желание схватиться за фотоаппарат. Кошка же и ухом не повела, ввалившись в кабинет, как к себе в логово, деловито запрыгнула на стол и обернулась в нашу сторону.
- Брысь оттуда! — так уверенно скомандовал Джейден, взяв себя в руки, что кошка даже пригнулась, готовясь спрыгнуть, а я автоматически отскочила на пару шагов — и только потом опомнилась.
Джейден под изучающим взглядом неумолимо начал краснеть.
- Я не тебе…
Но кошка смотрела на него точно так же — задумчиво и несколько ошарашенно. Наверное, нам обеим как-то только сейчас вспомнилось, что Джейден все-таки был не робким учеником, а владельцем собственной мастерской, где на него работал добрый десяток человек. Ему было где отрабатывать командный тон, да и непредвиденные ситуации наверняка случались.
Только вот с чего бы ему все же быть таким спокойным и собранным рядом со свежим трупом?
- Она же там все улики попортит! — предпринял еще одну попытку Джейден, но снова шикать на кошку (и на меня) не рискнул.
Рыболов презрительно фыркнул, подцепил когтем какую-то бумажку со стола и демонстративно сбросил на пол. Я проверила волосы — пучок вроде держался — и, шагнув в комнату под протестующий возглас Джейдена, подобрала листок.
Он оказался вырван из блокнота Сирила; на обороте красовался профиль Нарит Аволокорн, набросанный простым карандашом, и сквозь него просвечивала надпись «сын от женщины из простого народа», трижды подчеркнутая красным.