Я протянула руку и осторожно почесала кончиком пальца змеиную макушку. Бойга недоверчиво застыла, не столько принимая, сколько терпеливо снося ласку, и неспешно потянулась вверх, к потолочной балке, используя мое плечо вместо лестницы. На балку она намоталась доброй дюжиной петель, свесив с нее кончик хвоста, и расслабленно опустила голову.
Джейден потрясенно молчал, комкая в руках остатки простыни. Кошка неодобрительно щурилась.
- Она полиняет через несколько дней, — негромко сообщила я, одергивая смятое змеиным телом платье. — Зрение уже начало ухудшаться, иначе бы она не напала, а предпочла просто переждать, пока мы не уйдем.
Фамилиары умнее обычных животных. Змея знала, что ведьма ее не тронет без крайней необходимости, — только вот рассмотреть меня не смогла. Тонкая прозрачная чешуйка, заменявшая бойге веко, уже начала отслаиваться — разве что цвет не успела сменить.
- Ага. — Джейден дышал медленно и размеренно, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали, насколько же ему не по себе. — Это именно то, что я хотел узнать, — полиняет эта тварь в скором времени или нет. Марион, что тут происходит?!
Ветхая простыня у него в руках затрещала — и порвалась на два неровных куска. Я машинально залезла в сумочку, перебирая остатки пузырьков в органайзере, и без лишних комментариев вытащила остатки рома, — того самого, что пошел на пропитку нитей для ловца снов.
Интересно, как чувствовала себя мама, когда ей пришлось объяснять папе, что тот связался с ведьмой?
Хотя нет, если начистоту, меня вдруг гораздо больше заинтересовало, какими именно словами она до него это ухитрилась донести. Я бы иногда цитировала, пожалуй, — но не сейчас.
- Ты не свихнулся, — сообщила я самое главное и подсунула Джейдену пузырек с ромом.
Привычный к богемным нравам скульптор допил его залпом, даже не поморщившись.
- Готов поклясться в обратном, — задумчиво признался он, возвращая мне пустую бутылочку. — Что это сейчас было?.. Только не говори, что ром, — попросил он и зевнул — кажется, неожиданно даже для себя самого.
Он еще успел с возмущенным видом поднять глаза и что-то невнятно пробормотать, — а потом мирно свалился прямиком на разворошенную постель Нарит. Я деловито стащила с него ботинки и укрыла его остатками простыни. Змея лениво наблюдала за нами с потолочной балки, не проявляя никакого интереса, пока я не выпрямилась.
Тогда она неспешно кивнула куда-то в угол, и я, припомнив, что туда-то Джейден и тянулся, когда привлек внимание чужого фамилиара, подошла ближе.
В углу висел ловец снов, отсыревший и потрепанный, с черными лоскутками змеиной кожи на подвесках — и широким отверстием в центре.
Как раз такие плели в общине коренного населения на южном побережье Ньямаранга — разве что украшали их там куда как менее экстравагантно, да и от влаги берегли.
Но здесь скрыться от сырости было негде. Да и не мешала она зачарованной змеиной коже.
В старом мамином домике на болотах тоже висел ловец снов — новехонький, с тремя голубыми перышками. Его, должно быть, сплел сам Сирил: Нарит выбирала другой узор для паутинки, да и сердцевину ловца — для хороших и вещих снов — оставляла свободной.
Выходит, ей постоянно снились кошмары? Впрочем, в подобной обстановке (и с таким соседом) — немудрено. Странно, что мне самой до сих пор не понадобился ловец снов…
Виверровая кошка гнусно хохотнула, словно решив напомнить, что для того, чтобы увидеть кошмар-другой, сначала все-таки нужно заснуть, — а я не предавалась этому дивному занятию уже третьи сутки, и неплохо бы поторопиться, пока не пришлось провести на ногах и четвертые. Я была вынуждена признать ее правоту — и выставила на колченогий столик три закопченные колбы из-под ориума, еще помнящие руку хозяйки.
Она пришла по первому зову, хмурая и раздраженная, какой была при жизни, — но смерть запечатала ее губы бело-голубой пеной, залила лицо синеватой бледностью и наградила руки мелкой дрожью, не прекращавшейся ни на секунду. Полупрозрачный призрак взлохмаченной женщины в чужой рубашке, фривольно распахнутой на груди, привычно уселся за столик, подобрав под себя ноги, и сложил трясущиеся ладони на коленях, сквозь которые просвечивал земляной пол.
Как и Саффрон, она ничего не могла мне сказать, — только тревожно всматривалась в мое лицо и все хмурилась, надеясь, что я и сама догадаюсь, что может волновать призрака настолько, чтобы он и после смерти об этом не забыл.
- Сирил жив, — со вздохом сообщила я ей. — Прячется. Он покинуть домик до того, как туда пришел твой убийца.