Нарит заметно расслабилась и ссутулилась, опустив взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Болезненная дрожь никак не проходила. Так умирали от передозировки ориумом — в мелких непрекращающихся судорогах, с пеной у рта и холодной испариной на коже. И все-таки…
- Тебя ведь и в самом деле убили, — произнесла я. — Этот чудак, Джейден Старр, может быть, и не понимает ничего, когда дело доходит до великосветских игр и застольного этикета, но глазомер у него отменный.
Призрак молча кивнул и провел трясущейся рукой по губам, стирая бело-голубую ориумную пену. Несколько капелек стекло на пол — и испарилось, так и не впитавшись в солоноватую землю, а на столе звонко лопнула первая колба, щедро осыпав крупными осколками отсыревшую древесину.
- Ты его знала? — спросила я, заторопившись. — Того, кто тебя убил? Поэтому в доме не было следов борьбы?
Еще один кивок. В уголках губ Нарит снова запузырилась ориумная отрава, и призрака затрясло еще сильнее. Но, в отличие от большинства людей, умерших мучительной смертью, отчетливо осознавая, что с ними происходит, пророчица не спешила уйти и отыскать свой покой. Кто бы ни добрался до нее, она жаждала если не справедливости, то мести. И, кажется, искренне хотела, чтобы у Сирила все было хорошо.
Тут я ее горячо поддерживала.
- Значит, ты сама впустила убийцу в дом, — констатировала я. — Он должен быть местным, раз уж знал дорогу к домику на мангровых болотах и сумел найти общий язык с тобой. Ньямарангец?
Снова кивок. Ориумная пена заструилась к подбородку, но Нарит не обращала на нее внимания, азартно подавшись вперед, — только тревожно нахмурилась, когда по второй колбе поползла извилистая трещина.
- Значит, ньямарангец, — повторила я, судорожно перебирая в памяти всех ньямарангцев, которые могли бы быть причастны к смерти Нарит. Список выходил прискорбно длинным. — Отсюда, из Свамп Холлоу?
Нарит покачала головой, и вторая колба рассыпалась с тихим звоном. По хижине поплыл тяжелый ориумный аромат, отнюдь не способствующий остроте смекалки, и я прикусила щеку изнутри — в слепой надежде, что боль прояснит мысли. Помогало плохо.
По папиным данным, Нарит не путешествовала — она родилась и выросла здесь, на северной окраине Лонгтауна, и едва ли могла завести достаточно близких друзей где-то за пределами городка. Да и много ли было коренных ньямарангцев в округе?..
- Раклон? — озарило меня вдруг. — Туантонг Раклон?
Пророчица досадливо мотнула головой и подалась вперед, беззвучно шевеля губами, — но в этот миг третья колба разлетелась на мелкие осколки. Один из них больно оцарапал мне щеку, и я с шипением схватилась за лицо, позабыв, что это не самая лучшая идея — лезть руками в свежую ранку, когда ты битый час торчишь посреди заброшенной хижины на болотистой окраине и успела пообниматься со змеей. Когда я спохватилась и полезла в сумочку за спиртом, призрак уже истаял, — а я так и не успела ничего прочитать по губам.
Да и много бы я сумела разобрать в этой отвратительной ядовитой пене?..
В органайзере осталось ровно три пузырька: с нашатырным спиртом, тягучим вишневым ликером и имбирным элем. Для обработки царапин они подходили одинаково плохо, и я безнадежно выругалась. Все мои запасы хранились в хижине у Сирила, а оборудование и готовые бочки вовсе остались на южном побережье — я не рассчитывала, что алкоголь закончится так быстро!
— Не могу не согласиться, — вдруг глухо отозвался мужской голос из угла. — Полный …!
Я вздрогнула и подняла взгляд.
Долгие споры с упертым скульптором, кошка в течке, чрезмерно близкое знакомство с чужим фамилиаром, призрак, исчезнувший раньше, чем я получила ответы, — разумеется, эта ночь просто не могла остановиться на достигнутом!
Джейден сидел на разворошенной постели, откинувшись спиной на стену и согнув одну ногу в колене. Во всей позе ясно читалась нездоровая, обреченная расслабленность, какая бывает разве что у вусмерть пьяных да смертельно больных, уже смирившихся с невозможностью отсрочить кончину.
Наверное, уже не имело смысла спрашивать, как много он успел увидеть. Явно гораздо больше, чем требовалось для уверенности в своем рассудке.
Виверровая кошка-рыболов устроилась в сгибе его колена и сосредоточенно вылизывалась, порой будто бы случайно задевая шершавым языком мужское бедро. Сквозь тонкий колючий лен брюк это, должно быть, доставляло непередаваемые ощущения, но Джейден не выказывал никакого неудовольствия — только машинально перебирал пальцами короткую жесткую шерсть на кошачьем боку. Увы, рыболов тоже едва ли мог хоть как-то успокоить его и вернуть на место пошатнувшуюся картину мира.