Утки перелетали с ветки на ветку, гоняя скворцов, и ужасно шумели. Коротышка был уже совсем рядом с могучим деревом и мог хорошенько разглядеть его пернатых обитателей.
На нижних ветвях он заметил два растрепанных гнезда голубей-вяхирей, в них сидели на яйцах голубки. Коротышка подумал, не разорить ли гнезда, но потом решил, что яйца там уже насиженные.
А кто это вьется неподалеку? Коротышка всмотрелся в птицу, живо кружившую над пестрой поляной.
– Боишься меня, да? – тихо спросил Коротышка и лег в траву. Птица метнулась к дубу, села на ствол и юркнула в дупло.
– Пустельга! Птенцов кормит… – пробормотал со знанием дела сын Следопыта. – Подожду, пока снова полетит на охоту… Как же тут красиво! Вот бы еще поймать кого!
Раздалось картавое «крр!» – и над головой мальчика быстро промелькнула синеватая птица. Юный охотник даже дыхание затаил: какая редкая гостья – сизоворонка!
Взволнованный Коротышка следил за ней взглядом, опасаясь спугнуть всегда осторожную пернатую красавицу. Сизоворонка уселась на сухую ветку, торчавшую у самой верхушки дуба. Наверняка у нее там гнездо. Немного отдохнув, птица опять принялась кружить над лугом, и Коротышка завороженно наблюдал за тем, как сизоворонка прямо на лету подбирает с земли кузнечиков и сверчков, жуков и сонных ночных бабочек. Он любовался проворством красивой птицы, которая хватала насекомых, даже не коснувшись травинок.
Коротышка мог бы пролежать тут весь день, недаром же он был сыном Медведя-Следопыта! Однако бурчание в животе напомнило мальчику, что пора позаботиться об обеде. Он напоследок втянул носом сладкий аромат чабреца и возвратился в лес.
Когда Коротышка огибал болотце, то заметил на сырой земле свежие следы многочисленного кабаньего семейства. Все вокруг было разрыто и затоптано. Коротышка не отказался бы, конечно, от жареного мяса, но он понимал, насколько опасной может быть взрослая кабаниха, защищающая свой выводок.
Так что мальчик посадил обратно в суму белку и хорька и направился туда, куда указывала тень, отбрасываемая деревьями, – на север.
По дороге он сжевал почти целиком крепенький белый гриб. Ежевику же пришлось выплюнуть: она еще не поспела. И орехи оказались несъедобными, белые ядрышки только-только начинали наливаться спелостью в своих мягких гнездышках. Коротышка злился: голод давал о себе знать все сильнее. Что ж, остается лишь выйти к реке и наловить рыбы.
И он зашагал к холму, под которым текла Великая река.
Ш-ш-ш! Прямо перед Коротышкой взлетела стайка тетеревов. Коротышка мгновенно сорвал с головы пращу и бросил ее в птиц. Он думал, что переполошенные тетерева полетят к кронам деревьев, однако же ошибся: стая решила не улетать так далеко. Впустую брошенная праща распустилась в воздухе, подобно павлиньему хвосту, и пропала в густой кроне высокой сосны, запутавшись в ее ветвях. Коротышка досадливо оскалился. Однако лицо его тут же озарилось радостью – он заметил, что тетерева расселись совсем рядом с ним на нижних ветках и принялись печально и негромко переговариваться.
Пусть его метательное оружие и потеряно, но он все же своего добьется. Надежда на вкусный обед придала ему сил. Коротышка отыскал длинную ветку и пополз к птичьей стайке. Ловким ударом мальчику удалось подбить одного из тетеревов. Он зацепил было веткой и второго, но лишь совсем легонько, так что птица улетела прочь вместе с остальными сородичами.
Коротышка кинулся на молодого тетерева и перекусил ему горло.
Спустя некоторое время птица уже пеклась на костре.
Коротышка долго потом еще облизывался.
Подкрепившись, он отправился в путь. Нужно как можно быстрее сообщить роду Медведей важное известие!
Идти было очень трудно. Едва он спустился по крутому склону, заросшему почти непролазным кустарником, как перед ним возник новый холм. Конца-краю им нет, этим холмам! Мелкие камешки предательски поехали под ногами мальчика, он скатился по откосу и очутился в колючих кустах.
Коротышка сердито глянул на свои исцарапанные ноги, на кровоточащую левую руку. Стер со ссадин глину, выбрался из зарослей ежевики и спустился наконец к широкой водной глади.
Блестящие рыбки скользнули подальше от берега, спасаясь от мальчика, что стоял на песчаной отмели. Он смотрел, как мелькают в воде их белые брюшки; вскоре, однако, рыбки успокоились.