На мне одежды меньше, поэтому переодеваюсь быстро. Натянула юбку, сняла платье, надела рубашку. Юбка мне кажется коротковатой, она на ладонь выше колена, но оттянуть вниз не получается, на бедрах и талии сидит, как влитая. Фартук немного исправляет положение. Из рюкзака вытаскиваю черные балетки.
Настя возится долго, макияж поправляет, глаза чуть ярче подводит, губы. Прическу делает. Пучок и пучок, а она челку укладывает, концы подкручивает, брызгает лаком.
— Настя, ты же спешила, — не хочется, чтобы Лена нам при всех сделала замечание.
— Там знаешь, какие мужики… — мечтательно вздыхая, произносит сестра. — Обратит на тебя внимание такой и можно несколько лет шикарно жить за его счет. Думаешь, я на такие мероприятия таскаюсь за зарплату? — хмыкает она. — Тут каждый ищет себе спонсора… — отворачивается от карманного зеркальца, которое держала перед лицом и снисходительно смотрит на меня. — Ну, кроме тебя… — усмехаясь. — Идем, — пряча весь свой скарб в сумку, берет меня за руку и тащит за собой.
— Парни тоже? — зачем мне это знать? Прихожу к выводу, что незачем, просто болтовня помогает снизить градус напряжения.
— А они чем хуже? Думаешь, не хотят красивой жизни? Просто у них шансы… практически равны нулю. Дамочки, что любят посещать такие мероприятия, готовы платить бойцам за ночь с ними, а не официантам. Престарелых богатеек возбуждает грубый секс, — понижает Настя голос. — Они сюда за эмоциями приходят. Смотрят на кровь, пот, накаченные тела, на боль — это их возбуждает, — со знанием дела говорит она, будто брала у них интервью. — Мальчики-официанты — скорее для мужиков, которые любят мальчиков, — обрывает резко речь, натыкаясь на взгляд Лены.
Включаюсь в работу, краем уха слушаю жуткие истории, которыми охотно делятся девчонки, когда остаются без надзора. Напоминаю себе, что за несколько часов работы я получу пять тысяч. Подумаешь, подносить бокала с напитками и убирать пустую посуду со столов.
В зале играет музыка, появляются первые гости. Получаем последние инструкции от Лены. Она знает, что у меня есть опыт работы официанткой. Во время летник каникул приходилось подрабатывать. В этом году получилось устроиться в приличный ресторан, а не в забегаловку, поэтому проблем с обслуживанием быть не должно.
Столы не ломятся от обилия еды, все достаточно лаконично, но дорого. Как поясняют девушки, с которыми я уже успела познакомиться, сюда не приходят поесть, все это «аперитив» перед главным блюдом под названием «кровавое зрелище».
А я бы поела…
Мой желудок требует еды, сегодня не получилось ни пообедать, ни поужинать. На завтрак было два стакана кофе и пирожок.
Фуршет длится больше часа. Мы разносим напитки, кружась среди многочисленных гостей. Есть мнение, что официанты — безликие тени, на них редко кто обращает внимания, но это не так. Я стараюсь не смотреть людям в глаза, чтобы оставаться тенью, но без мужского внимания все равно не остаюсь: недвусмысленные улыбочки, комплименты, сказанные тихо, чтобы никто и не понял, что мне его сделали.
Рассматриваю украдкой гостей: наряды, украшения, макияж, прически. Кажется, что у этих людей нет проблем. Но это не так, они есть всех. Слушаю, о чем они говорят: бизнес, экономика предстоящий бой, ставки…
На подносе остается два бокала. Притормаживаю за спинами дам, вслушиваясь в их негромкий разговор.
— … я вся теку, когда Демон на ринге, — именно эта фраза, произнесенная с придыханием и стоном, заставила мои ноги на несколько секунд врасти в пол. Где-то я уже слышала это прозвище, пыталась вспомнить, но кроме морозца по коже моя память ничего не подкидывала.
— Ты не одна, Дина, — смеется другая. — Трусы мокрые у всех дам в зале. Этот парень о-о-очень горяч, — закрывает глаза и закусывает нижнюю губу. Мне хочется тупо захихикать, так комично смотрится ее лицо. — Жаль не продается, — резко выходя из образа. Рука с подносом дрогнула, переход был неожиданным.
— Я бы этого мальчика баловала-а-а… — с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Теткам явно под пятьдесят, может полтинник с плюсом, а они о мальчиках.
— Что застыла? — рявкнула третья так, что я чуть не выронила понос. Наверное, заметила осуждение на моем лице, которое ну очень сложно было скрыть. Плохая из меня «тень».
— Шампанского? — спокойно с уважением в голосе.
— Не нужно, — поставив мне на поднос полупустой бокал.
— Я слышала, он трахается, словно зверь. У него почти не падает… — последнее, что до меня долетело, когда я отходила от этих дамочек. Все-таки я закатила глаза…