Глаза Альбуса потухли за очками.
- Вижу, знаешь, - продолжил Оливандер. - Это с одной стороны, но с другой она двоюродная племянница Люциуса Малфоя.
В голове Дамблдора сверкнула и прогремела молния воспоминания - это были те дети, которых изворотливый Пожиратель, Люциус, отправил учиться среди дикарей, в Дурмстранг. Последний Блэк, роковой отпрыск.
Нужно было расшевелиться, дернуть струны тут и там, и вернуть этих высокомерных аристократишек обратно на Родину. Если нужно - умереть, но вернуть.
Эээ, умереть - нет, но все остальное - да!
Внезапно его осенило - надо сыграть карту Сириуса Блэка. Пора было вытащить из бездонного рукава мантии старательно спрятанный ото всех козырь.
***
***
Пока директор шагал по дороге к замку, аппарировав не напрямую в него, а в Хогсмид, чтобы встретиться кое с кем в кабачке своего брата, Аберфорта, и дать соответствующие указания, Альбус Дамблдор делал вычисления, неосознанно махая широченным подолом вязаной мантии.
Думал он о том же Сириусе Блэке, виртуозным трюком отправленном в Азкабан прохлаждаться и не вмешиваться в игры своего старого директора. Но сейчас он был нужен на свободе, да так, чтобы не смел пошевелиться без разрешения того же директора.
"Надо организовать ему бегство, но как?" - думал Альбус, размеренно, в такт с мыслями, шагая. В его голове стал оформляться феерический план с участием семьи Уизли, их любимчика-крысеныша и СМИ. Как, как подстроить все так, чтобы всю многочисленную семью сфотографировать и выставить на первой странице Пророка? И как этому изданию попасть в руки Сириуса Блэка? - "А что, если организовать лотерею, которую выиграет многочисленная и нуждающаяся семья министерского служащего? А потом с Фаджем посетим Азкабан, якобы для инспекции?"
Чем больше обдумывал и проигрывал в своем уме эту идею, тем больше она нравилась директору школы. И как нет? Подбросит он газету Сириусу и тот, не имея представления о судьбе ни крестника, ни племянника, бросится бежать из тюрьмы.
О незаконной анимагии своих бывших учеников Мародеров Дамблдор знал так же, как знал и об оборотничестве Ремуса Люпина. Знал он и о том, что молодой Сириус обращался в большую черную собаку, а это, несомненно, означало, что переплыть через пролив до земли он сможет.
К кому тогда обратится за помощью по первости орденовец? К своему руководителю, т.е. - к нему, Альбусу Дамблдору. А там старый колдун даст своему ученику дельный совет - как отыграть попечительство над единственным племянником и вернуть его, с невестой наперевес, на Родину.
Эх, придется снова краснеть и ерзать перед Визенгамотом, признавая свою ошибку с обвинением Сириуса в том, что он приспешник Волдеморта, но что поделаешь. Борьба требует жертв и он, Дамблдор, готов отступить на шаг назад, чтобы однажды сделать десять тысяч вперед.
***
К концу лета Альбус Дамблдор, изнемогая от нетерпения и ожидания, стал думать, что перепутал свои мысленные планы с реальностью. Потому что прошел уже месяц после их с министром Фаджем посещения Азкабана и камеры Сириуса, а последний перед ясными глазами директора до сих пор не появился.
Как его найти, Альбус себе уже не представлял, после тех нескольких попыток отправить на поиски Фоукса. Феникс все еще дулся, фыркал и строил из себя обиженную недотрогу. Совиная почта в отношении анимагов была бесполезна, а все существующие до прошлого лета запасы крови и волос бывших и настоящих учеников, которые директор собирал без позволения и не испытывая чувства вины за детей, внезапно стухли и стали неиспользуемыми в Поисковом зелье.
***
Уже месяц, как Сириус Блэк пребывал в Малфой-мэноре под опекой и непрерывным наблюдением семейных врачей своих родных. Каждый день у него в комнате появлялась его кузина, Цисси, которая, хотя ничего ему не говорила, приносила странное успокоение в смятенные чувства беглеца и тем самым способствовала его выздоровлению. Врачи Малфоев тоже были немногословны, они махали над тощим телом Сириуса палочками, бормоча диагностические заклинания, их лица все больше светлели, а продолжительность обследований стала короче.
Куча склянок из-под лечебных зелий уменьшилась, зато количество и калорийность пищи увеличились. Сириус чувствовал себя все более и более здоровым, и его голова прочищалась от десятилетних наслоений животных инстинктов, за которыми он был вынужден закрываться, чтобы избежать влияния дементоров в Азкабане.
Сириус все еще был не в состоянии отвечать за себя, но он уже начал задаваться вопросом, какими богами Люциус Малфой, являющийся зятем Блэка, появился одновременно с ним на берегу океана в тот самый день, когда заключённый волшебной тюрьмы сумел сбежать.
Не мог знать бывший мародер о существовании одной молодой ведьмы, которую звали Гермиона Дагворт-Стоун, невесты его крестника, Гарри Поттера.
Все еще предстояло узнать.
Глава 5.
Коринф, древность.
Рабыня, вся в слезах, корчилась в ногах бушевавшей госпожи и не знала, что ей говорить. Все новости были одна хуже другой, поэтому она беззвучно глотала слезы и ждала вопросов нависшей над ней женщины.
- Ты хочешь сказать мне, что ночью твой господин пробрался в гинекей* и рылся в моих вещах? Говори же, говори!
Кудрявые волосы хозяйки растрепались, ее лицо пылало - то ли гневом, то ли предчувствием беды, но она не унималась и настаивала на правдивом ответе. Что ж, Антуса (цветок) все ей расскажет.
- Госпожа, я слышала от служанок принцессы Главки, что она попросила у хозяина Ясона подарить ей вашу золотую брошь - ту, с которой вы появились позавчера в доме ее отца на празднике.
Девушка непроизвольно склонила лохматую голову ниже к земле, опасаясь удара своей гневливой госпожи, но его не последовало. Зато из уст старшей женщины вылетело устрашающее шипение, от которого кровь в жилах испуганной рабыни застывала каждый раз, когда удары судьбы доводили госпожу до белого каления.
- И что? Не молчи, Тусо, не укрывай от меня ничего, а то достанется же тебе!
Скорчившаяся на земляном полу девушка не представляла себе, как сообщить госпоже основную новость и что дальше с ней, Тусой, случится, когда хозяйка Медея услышит все и разбушуется. Но она хотела правду, правду и услышит.
- Еще служанки говорили, что хозяин Ясон договаривался с царем Креонтом о свадьбе с его дочерью Главкой, госпожа.
- Ааааххх! ... - взвыла старшая женщина и в комнате внезапно стало настолько холодно, что изо рта пошел пар.
Госпожа Медея схватилась двумя руками за горло и стала истошно выть и покачиваться, закрыв глаза к всему, что творилось вокруг. Рабы, присутствующие в комнате с очагом, в котором готовилась пища для хозяйства Ясона, разбежались, чтобы не получить от хозяйки по своей спине за необдуманные речи мелкой дурехи Антусы.
- Предатель! Предатель, ублюдок, ... - сквозь хрипы пробовала кричать Медея, не до конца понимая причины измены своего мужа. Оставить ее, ту, что спасла его шкуру там, в Колхиде, в доме ее отца, поменять верную подругу на жалкую обычную девку - это в голове гордой принцессы далекой заморской страны не укладывалось! Куда ей, Главке - этой тупой корове, до величия внучки Гелиоса, бога Солнца? До Медеи, которая способна оживлять мертвых, летать по воздуху на колеснице, запряженной крылатыми конями, а иногда - драконами!
Спотыкаясь в провисшем подоле хитона, она побежала к своим помещениям, чтобы порыться в шкатулке с драгоценностями, унесенной ею из отчего дома во время побега на "Арго", к любимому. В этой шкатулке она унесла с собой самые дорогие вещи, подаренные Гелиосом сыну Ээту, чтобы обеспечить своим потомкам красоту, привлекательность и счастливую удачу - золототканную накидку, золотой головной убор и самое ценное - золотую брошь с образом Солнца. Накидка и венец просто делали человека невыразимо прекрасным в глаза остальных, но брошь была волшебной. Пока это украшение хранилось любым потомком бога, что бы не делали члены его семьи, люди воспринимали их восторженно, их домогались и пытались породниться с ними.