— Ну вот, она сбежала.
Мальчик, который уже успел каким-то образом оказаться по ту сторону стойки, пытался поднять упавшую на пол Кодзуми и тянул ее что было сил за руку, помогая встать. Когда та поднялась, они переглянулись и улыбнулись друг другу, словно бабушка с внуком. Кодзуми положила руку ему на плечо, находившееся как раз на уровне спинки стула, и принялась его массировать.
Меня внезапно накрыла головокружительная слабость, и я оперлась о стойку.
— Нечестно так убегать. — Мальчик заглянул мне в лицо. — Ты ведь подождешь, пока она вернется, правда?
Я покачала головой.
— Дай мне, пожалуйста, юбку, — сказала я ему.
Отвергнутая юбка, зияя очерченной контуром пояса пустотой, лежала на полу, напоминая раздавленный пончик.
Мальчик недовольно цокнул языком и нехотя поднял юбку с пола, но вместо того, чтобы передать мне, просто швырнул ее на стойку. Под взглядами этой странной парочки и проснувшихся в уголке периодики пожилых мужчин я поспешно натянула на себя юбку.
— Она ни за что не признается, что это ее вещь, — сказала Кодзуми особым тоном, смакуя пикантные подробности, как человек, который до этого был вынужден держать язык за зубами. — Я не стала говорить при ней, но знаешь… Эта была первая открывающая ноги юбка в ее гардеробе.
— Открывающая ноги? — Я опустила взгляд.
Мои ноги определенно были видны, но сказать, что юбка их открывала… Она вовсе не была такой уж короткой и спускалась ниже колен.
— Эно всегда носит юбки типа той, что была на ней сегодня, я называю их юбками-палатками. Она утверждает, что с самого детства носила только такие и никаких других. Но однажды что-то случилось, что-то ее вдруг дернуло… В общем, в один прекрасный день она неожиданно пришла в этой юбке, открывающей ноги. Я как увидела, сразу обрадовалась: наконец-то убедилась, что да, у нее там две нормальные ноги. И мне стало так спокойно!
— Восемь ног у осьминога! — сказал мальчик.
— В те дни, когда Эно носила эту юбку, — продолжала Кодзуми, — она, надо сказать, по натуре крайне неулыбчивый человек, улыбалась чаще, чем обычно. Все-таки одежда сильно влияет на настроение. Вполне возможно, она и сама хотела измениться, преодолеть застенчивость, перестать прятаться в этих своих палатках. Но ведь всегда и везде найдется кто-то, кто все испортит в один момент… Однажды, когда Эно стояла на специальной библиотечной ступеньке, расставляя книги на верхних полках, какой-то наглый старикан вдруг схватил ее за лодыжку, выглядывающую из-под юбки. Он потом оправдывался, что перепутал ее с ростком бамбука… Ну что за идиотизм, разве можно в такое поверить? Как бы то ни было, от неожиданности Эно так испугалась, что упала со ступеньки, и в результате — вывих на две недели. После этого все вернулось на круги своя. И снова стало непонятно, одна у нее нога, три или сколько там еще.
— Да говорю же, у осьминога восемь ног! — снова повторил мальчик.
— Давно уже не видела эту юбку. Но сегодня, когда заметила на тебе, меня осенило. Я ведь хочу, чтобы она снова носила эту необычную вещь, чтобы решилась измениться, наполнить жизнь новой энергией. Нельзя так просто отказываться от себя. Если человек хочет перемен, значит, у него появился шанс стать другим. А если однажды упущенный шанс вдруг сам возвращается прямо к тебе в руки, бежать от него — хуже всего. Надо было ее задержать силой, связать, если потребуется.
Голова у меня кружилась все сильнее.
Я извинилась, перекинула сумку через плечо и направилась к выходу. Позади раздался голос Кодзуми:
— Попробуй прийти завтра еще раз.
Вслед за этим я услышала слова мальчика:
— Я тоже приду!
И наконец кто-то сказал:
— Потише, пожалуйста.
Я приложила руку ко лбу и медленно поплелась вверх по той самой лестнице, по которой только что убежала Эно. Спускаясь в читальный зал, я и не заметила, что лестница такая длинная. Чем ближе становилась поверхность земли, тем меньше ощущалось головокружение и легче дышалось. Здание библиотеки было соединено с муниципальным детским центром буквой «Г». На детской площадке между зданиями какой-то мальчишка, немного постарше того из библиотеки, играл в одиночестве в мяч. В моем детстве по будням в дневное дети должны были быть в школе. Видимо, теперь такого порядка нет.
На сером шероховатом покрытии площадки было нарисовано множество линий — красных, зеленых, голубых и желтых, складывающихся в замысловатые геометрические фигуры.
Мальчик положил баскетбольный мяч поверх ромба, образованного голубыми линиями, затем отвернулся, не глядя легонько подбросил мяч ногой и тут же повернулся обратно, чтобы его поймать. Поймав мяч, он снова положил его на голубые линии и повторил все с самого начала.