— Я тоже пойду пешком, — наконец сказала я.
Таро скрестил руки, наклонился вперед и с любопытством уставился на меня, словно разглядывал какой-то экзотический дорожный знак.
— Ну, по сравнению с этими двумя ты выглядишь менее бодрой, да и постарше будешь…
— Верно, не стоит себя перегружать, — поддержала мужа Анн, тоже подавшись вперед.
— Я не перегружаю, все в порядке.
— Ну как хочешь. — Таро развел руками и повернулся к Юдзе: — Тогда мы поедем на машине. Встретимся уже там.
— Ну да… Хотя когда это будет, неизвестно. — Юдза уже начал разминать ступни, словно готовился к старту.
— Ладно, раз решили, тогда пойдем скорее, — сказала Анн и помахала водителю фургона. — Может, он знает тут поблизости хорошие места, где можно поесть китайский рис или домбури с темпурой.
— Точно. Можно будет у него спросить.
— Ну, до свидания.
Легко ступая, пожилая супружеская пара направилась к ждавшему их фургону. Я провожала их взглядом, и тут Таро, уже открывший заднюю дверцу, вдруг обернулся и громко спросил:
— Ты точно не поедешь?
Я молча кивнула.
Они сели в машину, не помахав рукой, даже не кивнув в знак прощания, словно их втянул внутрь фургона невидимый пылесос.
Мы с Юдзой и Киё смотрели, как машина развернулась в сторону ворот, выехала с фабричного двора и скрылась из виду. Лицо водителя за стеклом было неразличимо из-за бликов.
В обед мы снова зашли в комбини, перекусили там за столиком и двинулись дальше неукоснительно на юг.
Нашу процессию возглавлял Юдза, за ним шла Киё, и в конце — я. Прокрутив в голове события последних дней, я сообразила, что всегда иду последней. И с чего это мне взбрело в голову, что инициатива в этом путешествии у меня? Во время второго дневного привала я предложила изменить режим: вместо пятнадцатиминутного отдыха раз в сорок пять минут сделать двадцатиминутный перерыв раз в сорок минут. Однако по какой-то причине в следующем цикле получилось, что на пятьдесят минут ходьбы пришлось только десять минут передышки.
— Когда чувствуешь усталость, тем более надо идти, — объяснил Юдза.
В какой-то момент мы свернули с широкой магистрали и теперь шли по жилому району. Вдоль тихих улиц тянулись многоквартирные дома с балконами, на перилах которых проветривались футоны и одеяла; мы прошли мимо начальной школы, на фасаде которой висел транспарант.
Несмотря на тяжесть в ногах, я наслаждалась воздухом майских сумерек. Впитавший дневное тепло, он был густым, а запах нагретых солнцем цветов и трав смешивался с усталостью людей, смиренно завершающих свой день. Создавалось ощущение, будто я вдыхаю саму сущность земли. В голове приятно пульсировало от жары, локти двигались легко, а сердце стучало бодро. Если бы мое тело состояло только из верхней половины, оно бы могло идти бесконечно. Но, увы, ниже пояса все было плачевно: поясница затекла, икры распухли, пальцы ног натерты обувью.
Я попыталась представить, будто нижняя часть моего тела растворяется, тает в воздухе, как перевернутое вверх ногами мороженое в вафельном рожке, но, к сожалению, в реальности ничего не растаяло.
Если бы в моем нынешнем состоянии мне предложили ночевать под открытым небом, я бы, конечно, отказалась. Однако, вопреки моим ожиданиям, как только мы вышли из жилого района и остановились на привал у большой двухполосной дороги, Юдза внезапно поднял голову и, глядя куда-то вверх, сказал:
— Сегодня переночуем в интернет-кафе.
Я проследила за его взглядом. На одном из близстоящих зданий ярко подсвеченная зеленая вывеска гласила: «Интернет-кафе „Тропики“ — всего в пяти минутах ходьбы. Скидки круглый год». Под надписью плясал окруженный пальмами кот, с шеи которого свисала гирлянда цветов.
Интернет-кафе находилось на пятом этаже офисного здания на улице, которая тянулась вдоль магистрали. Мы купили на ужин онигири и чай в комбики на первом этаже и поднялись на пятый этаж на лифте. Мы втиснулись в него втроем — лифт набился до отказа. Откуда-то из недр здания тянуло бадьяном — возможно, на одном из этажей располагался китайский ресторан.
Выйдя из лифта, мы сразу попали в кафе. Юдза уверенно направился к стойке в глубине зала и обратился к работнику в форменной рабочей куртке:
— Нам троим, пожалуйста, номера с замком, пакет на двенадцать часов.
Парень с золотистыми волосами, постриженными под горшок, даже не моргнул, увидев нашу странную одежду. Он бесстрастно все оформил, рассчитал, затем протянул нам ключи.