— Я?
— Да. Здесь вы обрели свою истинную сущность.
Его слова о моей истинной сущности совсем не отзывались во мне. Я просто делаю здесь то, что у меня хорошо получается, но сказать, что это и есть моя истинная сущность, будет лукавством. Когда я слышу это словосочетание, я все-таки вспоминаю ту себя — стоящую за прилавком в пункте химчистки, в фартуке с человекоподобной ракушкой.
— А вы, Юдза-сан, стали здесь сами собой?
— Я не стал собой — я себя здесь нашел.
— Если вы довольны, то и я рада за вас.
— Перестаньте говорить как робот. У вас опять это лицо, как у кусочка пазла не на своем месте.
— Потому что я ничуть не изменилась. Мне просто интересно слушать.
Юдза нахмурился, но тут на стойке появилась тарелка со спагетти «неаполитано», и я воспользовалась моментом, чтобы уйти. Когда я вернулась с подносом, Юдза уже снова был довольным и, сияя, произнес:
— О, выглядит аппетитно! — Затем взял вилку и принялся жадно есть.
Киё стала уборщицей, как пожилые супруги Анн и Таро. Только ее специализация — исключительно уборка пола. Она ведь никогда не поднимает головы, поэтому не упускает ни единой соринки. Теперь Киё совершенно оправданно может ходить уткнувшись в пол.
Мы несколько раз сталкивались в коридоре, но Киё меня не замечала. Оно и понятно — она же все время смотрит вниз. Я не могу увидеть выражение ее лица, но ее сердце теперь спокойно — разве этого недостаточно? Мне интересно, встретилась ли она со своей подругой, с которой так хорошо ладила на заводе. Надеюсь, когда-нибудь у нас еще будет время поговорить спокойно.
К тому времени, как я начинаю снова чувствовать голод после первого приема пищи, в столовой уже никого не остается. Оу всегда подпитывает этот момент с невероятной точностью и готовит мне именно то, что лучше всего подходит к моему настроению. Я никогда не спрашивала, почему, когда и каким образом Оу оказался здесь. Но довольно скоро после того, как мы начали вместе работать, я поняла: его настоящий талант — вовсе не кулинария, а умение определять, насколько человек голоден и чего именно требует его желудок.
После еды я снова иду в купальню и погружаюсь в горячую воду.
В это время в купальне обычно бывают не посетители, а местные работники. Впрочем, здесь никто толком не знает, когда вообще открывается и закрывается этот спа-комплекс. Как с самого начала объяснила Анн, тут и правда никто не следит за временем.
Поначалу, встречая иногда Анн в купальне, я принималась расспрашивать ее, но почти на каждый мой вопрос она отвечала одно и то же: «Да ладно тебе, какая разница».
Постепенно я и сама начала думать: «Наверное, так и надо», — это отношение к окружающей действительности впитывалось меня, как тепло воды. Я никогда не думала, что жизнь без графика и обязательств может быть такой легкой. Это оказалось настоящим открытием. Здесь, проснувшись, ты не начинаешь «сегодня» как продолжение «вчера». Вместо этого каждый раз появляется отдельное, ни с чем не связанное сегодня — и так бесконечно, как пузырьки, поднимающиеся один за другим.
— Как же хорошо, — раздается голос в клубах пара, и вместе с легким всплеском из тумана появляется Анн.
— Анн-сан, здравствуйте.
— У меня сейчас доброе утро. Я долго спала, и во всем теле была такая тяжесть!
— А сейчас как? Уже получше?
— Да, повалялась в свое удовольствие — и прошло. Правда, теперь от долгого лежания все болит, вот я и пришла искупаться.
— Слишком долгий сон тоже может утомить.
— Ага. Раньше у меня так часто бывало. Просто ужас. Я отдыхала, спала часами, но вместо того, чтобы восстановиться, еще больше выматывалась.
Точно; кажется, и у меня тоже бывали такие моменты. Тело казалось тяжелым, неповоротливым, и, лежа под одеялом, я с облегчением думала: «Ну вот, наконец-то можно отдохнуть». А в следующий миг понимала — да ведь я только что пробудилась ото сна, в котором мне снилось, будто я отдыхаю.
— Если подумать, это не было отдыхом, — продолжила Анн. — Я просто сдавала свою усталость на хранение снам. А когда просыпалась, оказывалась еще более усталой, потому что сны возвращали мне ее с процентами.
— То есть чем больше спишь, тем больше процентов набегает и усталость становится еще сильнее?
— Именно. Сдать что-то на хранение совсем нетрудно, но в итоге за это приходится расплачиваться.