Я чуть не вскрикнула от восторга и с трудом удержалась от того, чтобы не броситься к выходу. Вместо этого я решила сперва понаблюдать за дамой, дежурившей за стойкой. Нужно ли мне как-то уведомить ее о том, что я собираюсь выйти? Но что делать, если она запретит мне выходить? Как мне тогда справиться с этим нестерпимым зудом внутри? Я осмотрелась повнимательнее и заметила, что у стены за лестницей кто-то забыл совок с длинной ручкой. Я взяла его, попытавшись сделать вид, будто иду выполнять свои обязанности уборщицы, и направилась прямиком к полке для обуви у входа.
Чувствуя на себе взгляд седовласой дамы, я старалась не показывать волнения: вот, мол, просто работаю, ничего особенного. Неторопливо переобулась в стоявшие у выхода специальные тапочки. Когда я остановилась перед автоматической дверью, раздался глухой механический звук — двери разъехались в стороны, и передо мной раскинулся долгожданный внешний мир.
Первое, что я ощутила, выйдя наружу, был не восторг и не чувство воссоединения с чем-то родным, а запах.
Не то чтобы он был слишком резким или неприятным, но в нем, наполнившем воздух вокруг меня, витал легкий, едва уловимый оттенок чего-то… нехорошего. Когда я пыталась принюхаться, чтобы уловить его более четко, он словно исчезал. Этот запах был едва ощутимым, но в то же время навязчивым — как будто в нем смешались в едва уловимой для человеческого обоняния концентрации ароматы несвежей еды, долго ношенных носков и тех тихих, незаметных для окружающих попукиваний, которые иногда испускала Ватая, стоя за прилавком в «Ракушке».
Хотя я с головы до ног была укутана в теплое солнечное сияние, этот неуловимый, но определенно неприятный запах мешал мне сосредоточиться и ощутить столь желанное чувство уюта.
Недолго думая, я сорвала листья с какого-то низкорослого кустарника, росшего прямо у входа, наклонилась вперед и прижала их к носу. Закрыв глаза, я замерла в этой позе, подставив спину солнцу, и вскоре ощутила, как меня захлестывает свежая, насыщенная зеленью волна. Когда обонятельный шторм начал утихать, я отпустила листья, выпрямилась и глубоко вдохнула.
На просторной парковке у этого здания, напоминавшего по форме буханку хлеба, стояло всего несколько машин — их можно было пересчитать по пальцам. Здесь было очень чисто: ни окурков, ни бумажек, ни пустых банок. Очевидно, это заслуга Таро — похоже, он добросовестно следит за порядком. Но где же он сам? Сжимая в руке совок, я обошла всю парковку, заглядывая в каждый уголок, но так его и не нашла. Рассчитывая, что, если еще немного поброжу здесь, он в какой-то момент все же появится, я сделала второй круг. Но это не помогло, Таро нигде не было. Всю дорогу тот странный запах преследовал меня, и, хотя я пыталась его игнорировать, к концу второго круга он стал совсем невыносимым. Я чувствовала что-то странное — не то тошноту, не то головокружение — и настолько сильное, что с трудом могла стоять без опоры.
Воткнув совок под прямым углом в землю у кустов, я оперлась на рукоятку и присела.
— Вы в порядке?
Я обернулась на голос, уверенная, что это Таро, но, взглянув, поняла — передо мной совсем другой человек. Мужчина примерно того же возраста и роста, но все же не Таро. В руках у него был бамбуковый веник, он улыбался широкой и дружелюбной, полной энергии улыбкой.
— Вы в порядке? Вам плохо? — снова спросил он.
— Н-нет… то есть да…
— Так плохо вам или нет?
— Нехорошо…
— Давненько не выходили наружу, да? Тогда ничего удивительного. Лучше вернитесь внутрь. — Мужчина, похожий на Таро, осторожно взял меня под руку и медленно повел ко входу в здание.
— Эм, ну, тут… — Я заговорила отрывисто, немного сбиваясь. — Здесь… кажется, был один пожилой уборщик… Таро… Таро-сан.
— Таро-сан?
— Да! Он прибыл сюда несколько дней назад… нет, возможно, даже раньше… вместе со своей женой, Анн-сан. Они приехали на фургоне с главного завода. Он работал на уборке парковки, очень энергичный человек.
— Таро-сан, значит… Имени я, увы, не знаю, но слышал, что до меня здесь работал кто-то, кто потом почувствовал себя плохо и уволился.
— Работал до вас? А когда именно?
— Ну, точно сказать не могу. Может, это было три дня на зад по календарю, а может, уже несколько месяцев прошло. Ведь здесь можно жить в своем собственном времени. Так что так называемые календарные даты для меня мало что значат.
— Ну а тот человек, который, как вы сказали, уволился… Что с ним стало?
— Кто знает… То ли кость сломал, то ли с внутренними органами что-то случилось… В общем, теперь его тут нет.