— Нет. — Девочка оглядела детей. — Никто не видел, правда?
Они все дружно закивали.
— А кто-нибудь знает, где находится эта комната, где делают энергию?
Дети покачали головами.
— Откуда нам знать? — Девочка-командир раздраженно провела пальцами по волосам, убирая со лба прядь, выбившуюся из хвостика, стянутого резинкой-скранчем. — Мы заняты своей работой. Нам нет дела до всего остального.
Я снова оглядела диораму, затем опустилась на четвереньки и заглянула за ее стеклянный корпус, но не заметила никаких подозрительных проводов, надписей или подсказок.
— Ну все, хватит! — Девочка-командир дернула меня за руку. — Уходи скорее, а то тетя разозлится.
— Но я хочу с ней поговорить…
— Нельзя! Если она сильно разозлится, нас отсюда выгонят.
— Выгонят?..
Все это время девочка была так уверена в себе, но тут вдруг закусила губу, и ее лицо приняло тревожное выражение.
— Ты боишься, что вас выгонят?
— Мы не можем отсюда уйти. Снаружи… плохо.
— Почему? Ты не хочешь домой?
— У меня нет дома. — Девочка опустила взгляд, энергично помотала головой и отвернулась.
— Но ведь ты не с самого начала здесь жила? Как ты сюда попала? Кто тебя сюда привел? Папа? Мама?
— Нет.
— Тогда кто?
— Старший брат.
— Твой настоящий брат?
— Нет.
Я продолжала задавать вопросы, а девочка с каждым разом все сильнее мотала головой, пока не отвернулась от меня и окончательно не умолкла.
От того, что она так мотала головой, резинка-скранч соскользнула с затылка по волосам и теперь в любой момент грозила упасть на пол.
Я посмотрела на других детей и спросила:
— А вы? Откуда вы пришли?
Но они по примеру своего командира отвернулись и опустили глаза.
— Где ваши родители? Где ваш дом?
— Отстань от нас! — Девочка резко повернулась ко мне и злобно на меня уставилась. — Уходи. И больше не приходи. Уходи, уходи!
Она толкнула меня спереди обеими руками, и тут же налетели остальные дети и начали оттеснять меня в сторону двери, пихая в живот, будто тесто месили.
Я даже не пыталась сопротивляться и позволила детям вытолкнуть себя в коридор.
После того как дверь передо мной закрылась, я еще некоторое время сидела на полу, не двигаясь. На сердце у меня было неспокойно. Знают ли сотрудники наверху об этих детях, выполняющих эту странную работу в этой странной комнате? И эта энергия, о которой с такой уверенностью рассказывала их маленькая командирша…
Меня охватило мрачное предчувствие: а что, если кнопки, которые они нажимают, связаны с устройством, сжигающим бедняжек брошенцев? Да нет, не может быть… Но пока я своими глазами не увижу, что брошенцы целы и хранятся в безопасности, нельзя полностью исключить и такой вариант.
Я поднялась с пола и принялась поочередно поворачивать ручки на других дверях в попытке открыть хоть одну из них. Вдруг там внутри скрывается огромная печь или склад, где держат брошенцев? Но все двери оказались заперты. Тем не менее я не думала сдаваться и спустилась по лестнице на третий подземный этаж.
Освещение здесь было значительно тусклее, чем на верхних этажах, я едва различала свои собственные ноги. Судя по ощущениям, пол, так же как и наверху, был покрыт ковролином. Откуда-то доносился низкий тягучий гул, напоминающий угрожающее рычание крупного четвероногого животного. Это мог быть звук вентиляции. Или кондиционера. А может, и стон сгорающей в печи одежды. Здесь вообще никого не было. В темноте не получалось разглядеть, сколько дверей расположено по обе стороны коридора. Я медленно двигалась вперед, ощупывая правой рукой стену, и вдруг почувствовала под пальцами узкую щель — видимо, между стеной и дверью. Нащупав наконец круглую дверную ручку, я попробовала ее повернуть. Как и следовало ожидать, заперто.
Я только собралась двинуться дальше, к следующей двери, когда ощутила у себя на плече что-то теплое и слегка влажное.
— Йя-а-а! — Я взвизгнула и рефлекторно прижалась к стене.
— Все в порядке?
Я обернулась. Из темноты ко мне приближалось еще более темное, чем сама темнота, почти черное пятно, а затем раздался щелчок, и в воздухе расплылся белый круг света.
Лучи осветили низкорослую женщину, на вид ровесницу Анн.
— Тсс… Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она. У нее был высокий голос с электронно-металлическими нотками, как у клавиатурного сигнала.
Привалившись к стене, я пыталась восстановить дыхание, а когда смогла заговорить, в первую очередь поспешила извиниться.