— Ты новенькая?
— Ну… да. Если так можно сказать. Я точно не знаю, когда сюда пришла… Не считала дни.
— Ясно. А где твой пост?
— Пост? А, столовая. Иногда работаю и на кухне.
— Точно, теперь вспомнила, где я тебя видела. — Э-э… это самое…
— Но столовая на два этажа выше, разве нет? — Женщина внезапно заговорила с нажимом, как на допросе, и я поняла, что дело оборачивается плохо. Возможно, это и есть та самая «тетя», которая следит за детьми.
Я бы сейчас предпочла просто сбежать, ничего не объясняя, но, если потом меня поймают, будет хуже.
— Это самое… Простите, я слышала, что в подвале хранится запас какой-то особой специи…
— В подвале? Первый раз слышу. Что за специя?
— Я забыла название. Кажется, говорили, что она особенно хорошо сочетается с жареными баклажанами…
— Ты хочешь сказать, что где-то здесь хранятся специи?
— Да… Ну то есть я не знаю, мне просто так сказали… Хотя, возможно, я что-то перепутала.
— Понятное дело, перепутала. Я давно подземные этажи патрулирую и ни разу не встречала никого, кто бы спускался в подвал в поисках специй.
— Патрулируете? В смысле обходите с проверкой?
— Именно. Когда еще жила снаружи, я целыми днями обходила территорию нашего жилого комплекса, следя, чтобы к нему не приближались нехорошие люди.
— А ваш пост — только здесь, в подвале?
— В основном да. Иногда, если захочется, могу пойти с проверкой куда-нибудь еще, но чаще всего патрулирую в подвале. Мне нравятся безлюдные места.
— А в комнату детей на верхнем этаже вы заходите?
— Комнату детей? Не знаю такую. Моя работа — обход, и я не вмешиваюсь в чужие дела. — Она внезапно сузила глаза и спросила: — А ты как сюда попала? У тебя ведь нет ключа от запасной лестницы?
— У меня нет… Но, кажется, один из детей забыл запереть дверь на лестницу, когда выходил…
— Дети, говоришь? Я всегда проверяю, чтобы все было заперто.
— Простите, но если вдруг вам что-то известно.
— Что?
— Ну, например, что есть в комнатах здесь, на третьем подземном этаже?
— Без понятия. Я же тебе сказала: моя работа — обход. Проверять замки, выпроваживать заблудившихся вроде тебя. Что за комнаты тут, я никогда не задумывалась.
— Понятно… А вы… вы, случайно, никогда не видели, чтобы сюда свозили большое количество одежды?
— Одежды? С чего вдруг?
— Ну как бы сказать…
— Ты же вроде специи искала, нет? При чем тут одежда?
— Я искала… и то, и другое. Дело в том, что я…
— Ладно, хватит. Твой пост — столовая. Здесь тебе делать нечего. Хорош воздух сотрясать пустой болтовней. Самое время пойти и заняться своей работой, поняла? А ну-ка быстро назад!
Пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице, женщина, несмотря на невысокий рост, толкала меня в спину с силой бульдозера. Она не остановилась на втором подземном этаже и довела меня до двери на первом. Достав из кармана связку ключей, она выбрала один, вставила в замочную скважину и открыла дверь.
— Больше сюда не приходи. Специй здесь нет. — Она сказала это шепотом, но в нем явно звучала угроза. Затем подтолкнула меня к двери в столовую.
Знакомый яркий свет ослепил меня, и я заморгала, привыкая к нему.
Женщина уже собиралась уйти, но я окликнула ее:
— Спасибо, что проводили. Заглядывайте к нам в столовую.
— Я там бываю каждый день. Просто ты не замечаешь.
— Ах… да, конечно…
— Ну давай, работай как следует. — С этими словами она скрылась за дверью.
И тут меня осенило.
— Подождите! — Я бросилась к ней, схватила за плечи и осторожно развернула к себе.
Мое внимание было приковано к блузке, облегающей верхнюю часть ее тела.
На вид и на ощупь ткань казалась очень дорогой. Шелк — первоклассный шелк с особым мягким и влажным мармеладным блеском. Я помнила эту блузку. Я помнила ее на ощупь. Еще до того, как попасть сюда, я держала ее в руках в химчистке «Ракушка», в пункте приема и выдачи Имояма-рокутё-мэ. Владелец долго не забирал вещь, и по указанию Ватаи я упаковала ее в коробку вместе с другой одеждой и отправила на склад. Но спустя несколько дней коробка вернулась. Только вот этой блузки в ней почему-то уже не было.
— Ты что творишь? Отпусти! — Женщина вывернулась из моих рук и скрылась за дверью выхода на аварийную лестницу.
Я смотрела ей вслед, все еще ощущая на пальцах гладкое, прохладное прикосновение шелка, словно невидимая змея скользнула по коже. Потом я опустила взгляд на свою одежду. Кремовый вязаный топ с большим воротником и такие же мягкие вязаные брюки длиной до середины икры. На ногах — пушистые домашние тапочки, которые я носила в здании все время, кроме сна и купания. Носить тапочки здесь было обязательным правилом, но я никогда не знала, те ли это тапочки, что я надевала вчера. В раздевалке рядом с купальней стояли десятки пар одинаковых тапочек — и по размеру, и по мягкости. Я просто обувала те, которые были ближе всего ко мне. А вязаный комплект я выбрала вчера вечером. Когда заглянула на полки в раздевалке, он показался мне стильным, похожим на форму моряков. Свободного кроя сливочные, кремовые вещи и мягкое нижнее белье всегда лежали там аккуратными стопочками — чистые и выглаженные. Любой мог взять и надеть то, что хотел. Здесь не существовало понятия «моя одежда». Каждый день в раздевалке я выбирала что-то новое. Вещи, которые носились в течение дня, вечером отправлялись в корзину с табличкой «в чистку», а потом возвращались обратно на полки, только уже свежие и чистые. Когда Анн объяснила мне эту систему, я была в восторге. Цвет, конечно, нельзя было выбрать — тут все светлого сливочного или кремового оттенка, — но фасоны и ткань были разными. Если мне нравилась одежда на ком-то из сотрудников, можно было просто подождать, пока ее постирают и почистят, и потом взять себе.