Я наклонилась и начала быстро ощупывать ближайшие вещи, разгребая их обеими руками, как водитель дворниками расчищает лобовое стекло И вскоре в руки стали попадаться знакомые вещи Юбка. Брюки. Галстук. Нашелся и красный шарф — он был обмотан вокруг рукава чьей-то куртки. А вдруг и те самые белые кроссовки тоже здесь?.. Я снова начала шарить по полу руками — и нащупала что-то, но это были не кроссовки. Жесткий, плотный материал… Похоже, толстый водоотталкивающий пластик. Два слоя, между которыми явно что-то находилось. Неужели кто-то просто оставил в химчистке целый бельевой мешок вместе с вещами на хранение? Я начала ощупывать поверхность и наткнулась на металлический бегунок молнии. Ухватив его кончиками пальцев, медленно потянула вниз. В тот же миг изнутри хлынул резкий, насыщенный запах лекарственных трав. Я зажала нос и рот одной рукой, а пальцы другой руки осторожно просунула в открывшуюся щель. То, к чему я прикоснулась, определенно не было тканью. Это было что-то твердое, прохладное на ощупь, с редкими длинными волокнами, похожими на волосы. Я невольно вскрикнула и резко отпрянула назад.
Сердце заколотилось так бешено, что казалось, оно вот-вот разорвется.
Мне только что было холодно, а теперь бросило в жар — голову словно облили кипятком, но зубы стучали как от озноба.
Я постаралась успокоиться и восстановить в памяти ощущение от недавнего прикосновения. Но в голове всплывало совсем другое. Два года назад.
Голень отца, которую я поднимала, чтобы обернуть в погребальные ленты. Холодная. Твердая. Неестественно легкая. Нога моего отца, в котором уже не билось сердце.
Нет… но ведь этого просто не может быть… не может же быть, чтобы мой покойный отец оказался здесь, в этом брошенном бельевом мешке.
Я пыталась убедить себя в том, что это невозможно. Но цепенящий холод, который я ощутила тогда, прикоснувшись к отцовской голени, начал расползаться от моей ладони вверх по телу, будто вливаясь в кровь. Сердце билось все быстрее. Я начала задыхаться.
Но это не только из-за паники. Запах, этот ужасный, пронзительный запах. Нужно закрыть молнию. Закрыть и потом подумать, что делать.
Я потянулась вперед… Но вместо того, чтобы схватиться за молнию, мои дрожащие пальцы еще глубже проникли в отверстие — и крепко схватили то, что лежало внутри.
«Хоть так я смогу быть полезен», — прошелестел голос, потекший по моим рукам.
И я потеряла сознание.
Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от слабого света, пробившегося внутрь. Раздался щелчок, словно кто-то щелкнул пальцами, и вслед за ним оранжевый свет ночника наполнил все вокруг. На мгновение мне показалось, что я все еще сплю.
Но вскоре раздался звук шагов в мягких тапочках, и стало понятно, что кто-то вошел.
Я закопалась под наваленную одежду, чтобы не быть на виду.
Чуть раздвинув закрывавшую обзор одежду, я осторожно выглянула наружу. Там, где еще недавно я лежала без сознания, теперь валялись знакомые юбка и шарф, а рядом возвышалось около двадцати аккуратно сложенных стопок одежды. Эти стопки явно выбивались из общей хаотичной картины. А вот того самого бельевого мешка из моего укрытия видно не было. Шаги приближались. Я зажмурилась и сжалась в комок. Когда звук шагов стих, я снова открыла глаза. Неподалеку я увидела две ноги в тапочках.
Человек был одет в белые брюки, судя по телосложению — мужчина. Он вдруг присел на корточки и засунул руку глубоко под груду одежды, но я не видела точно, куда именно, потому что нижний край этой груды был вне поля моего зрения. Раздался тихий звук — вж-жик, — и я поняла, что он застегнул молнию на бельевом мешке.
После этого человек встал с корточек, носком ловко затолкал мешок поглубже в одежду и начал подбирать лежавшие вокруг вещи, накидывая их сверху, словно затыкая дыру. Потом он внезапно принялся раздеваться.
Оставшись в одном нижнем белье, он стал хватать одежду из кучи и наспех натягивать на себя. В одно мгновение человек оказался облачен в какой-то дикий наряд, настолько нелепый, что я не могла поверить собственным глазам. Даже в тусклом свете ночника со спины было видно, что и по цвету, и по форме эти вещи, от чрезмерного количества которых силуэт мужчины расплылся, совершенно не сочетались. По нелепости этот наряд ничем не уступал странному виду, в котором я сама появилась здесь в первый раз. Я вгляделась пристальнее, и в тот миг, когда человек обернулся, у меня перехватило дыхание. Я прищурилась, вглядываясь…