Заметив это, некоторые из моих собеседников осторожно трясли меня за плечо. Кто-то спрашивал: «Вы вообще слушаете?» Другие молча вставали и уходили. Были и те, кто, покраснев, стучал кулаком по столу, и такие, кто начинал говорить еще более оживленно.
Чем сильнее я паниковала, тем больше становился этот вязкий ком в ушах, пока наконец я не переставала слышать совсем.
Я все чаще просто сидела на кухне без дела. Заметив это, Оу как-то испек мне черничный маффин. Я медленно жевала мягкие горячие ягоды, пока они не растворялись полностью во рту, и это немного успокаивало. Оу ничего не говорил, но я знала, что он за мной наблюдает и беспокоится.
А тем временем крабовые палочки продолжали накапливаться в холодильнике. Я не работала, и это создавало проблемы тем, кто занимался пополнением запасов. Что будет, если палочки перестанут помещаться в холодильник? Если кто-то один перестает работать, это затрудняет работу других.
Мне нужно было работать ради других… но сил совсем не было.
Так продолжалось некоторое время. В какой-то момент я начала замечать в столовой миниатюрную женщину с легкими, словно у куноити, движениями. Она подсаживалась к посетителям, тихо смеялась, поглаживала их по спине или разминала им плечи. Похоже, она еще и принимала заказы — ее тихий и певучий, словно шелестящий голос доносился до тихой кухни: «Омурайсу, одна порция!», «Рамен, одна порция!».
Если заказов не было, она раскладывала в углу столовой что-то вроде доски и начинала танцевать чечетку. Она ни секунды не сидела без дела. В мире есть такие люди, которым удается постоянно чем-то себя занимать.
Теперь и обслуживание клиентов, и прием заказов были на ней, так что мне оставалось только готовить блюда с крабовыми палочками. Стараясь ни о чем не думать, я вскрывала упаковки, раскладывала содержимое на разделочной доске и аккуратно разрывала одну за другой волокнистые красно-белые палочки, имитирующие структуру краба. Постепенно на доске вырастала целая гора тонких длинных нитей.
Что бы я ни делала, в голове все время всплывали мысли о брошенцах, запертых внизу на складе.
Я никак не могла выбросить из головы то, что сказал Юдза. Возможностью вот так беззаботно сидеть в теплом уголке кухни, каждое утро погружаться в горячую воду и отдыхать душой и телом я была обязана несчастным брошенцам, которым совершенно некуда податься. Мое комфортное существование поддерживалось исключительно жаром их сгорания. Я пришла сюда для успокоения совести, думая, что, как работник химчистки, обязана вернуть владельцам вещи. А теперь выходит, что именно эти вещи ежедневно сгорают для того, чтобы я могла обрести покой. Полный абсурд!
А если отказаться от этого источника тепла, здание промерзнет, вода для купальни перестанет нагреваться, клиенты разойдутся, а люди, живущие здесь, лишатся работы… Но можно ведь найти другой способ — заменить этот вид топлива другим, поставить солнечные панели и использовать энергию солнца… Почему, несмотря на все доступные в современном мире варианты, здесь продолжают сжигать вещи, оставленные клиентами?
Когда я подняла голову, гора крабовых палочек, разобранных на ниточки, исчезла с разделочной доски. Я удивленно заморгала, и тут сзади послышался приглушенный смех. Обернувшись, я увидела мальчика. Он сжимал охапку моих крабовых ниточек, щеки у него были раздуты, как у хомячка, а челюсти работали, пережевывая добычу.
— Ты что, все съел?
Мальчик, похожий на хомячка, покачал головой. Это был ребенок из подвала — тот самый, который рассказывал, что иногда наведывается в столовую за вкусненьким.
— Ты съел их? Крабовые палочки, которые здесь лежали.
Мальчик снова замотал головой, ухмыляясь, но внезапно, будто не в силах больше сдерживаться прыснул от смеха. Вместе со смехом у него изо рта вырвались красно-белые ниточки и, разлетевшись в разные стороны, осыпались на пол.
— Значит, все-таки ты их съел!
Мальчик дожевал, проглотил остатки и наконец признался:
— Ага.
— Да ничего страшного. Их еще много. Кушай, кушай.
Я потянулась за новой упаковкой, но он облизал губы и сказал:
— Мне уже хватит.
— Вкусные, правда? Крабовые палочки.
— Ага.
— Их можно есть просто так, а можно добавить в омлет или сделать с ними тяванмуси. Тоже будет вкусно.
— Ага.
Кроме этого «ага» мальчик ничего так и не сказал, он явно собрался уходить и уже повернулся ко мне спиной.