— Подожди, — сказала я. — Я пойду с тобой.
Он обернулся, на его лбу появилась складка, будто кожу между бровями скрепили степлером.
— Я хочу поговорить с вашей командиршей.
— У нас нет командирши.
— Ну, не с командиршей, а… Старшей девочкой. У которой хвостик и белая резинка-скранч. Я хочу поговорить с ней.
— Зачем?
— Просто так.
— Хм… — Мальчик отвернулся и пошел вперед.
Это означало, что я могу идти за ним. Я не стала окликать Оу, который стоял у плиты, ловко работая воком, просто молча последовала за ребенком.
В этом месте, где почти все были взрослыми, ребенок довольно заметно выделялся на общем фоне, но никто из посетителей столовой даже не взглянул в нашу сторону, все молча ели заказанные блюда. Мальчик открыл дверь, ведущую вниз, и полубегом спустился по лестнице. Добравшись до дальней комнаты на втором подземном уровне, он быстро постучал в дверь пять раз, затем сделал короткую паузу и постучал еще три раза, но уже медленно.
Дверь слегка приоткрылась, и в узком проеме показалось лицо той самой девочки с белой резинкой в волосах.
— Опять ты? — Она надула нижнюю губу и сердито посмотрела на меня снизу вверх.
Мальчик скользнул в комнату, нырнув под придерживающую дверь руку девочки.
— Извини за беспокойство, — пробормотала я, слегка поклонилась, глубоко вдохнула, втянула живот и протиснулась в узкую щель тем же манером.
В глубине комнаты помимо мальчика, с которым я пришла, находились еще четыре маленьких ребенка. Они уселись кружком и строили что-то похожее на замок из ярко окрашенных кубиков. Когда я вошла, они замерли и, округлив глаза, уставились на меня.
Обстановка в комнате не особо изменилась со времени моего прошлого визита. По-прежнему всю левую половину помещения занимала диорама города, но в этот раз лампочки на ней пока не светились. Я присела на ближайший стул лимонно-желтого цвета.
— Зачем ты пришла? — спросила девочка-командир, встав передо мной и скрестив руки на груди.
— Хотела поговорить… — Я посмотрела ей прямо в глаза. — О вашей работе.
— И что?
— А то, что. когда в следующий раз снова прозвучит тот птичий крик и загорятся лампы, не могли бы вы не нажимать на кнопки?
— Это еще почему?
— Потому что, когда вы нажимаете на кнопки, сгорают вещи, которые доверили нам наши клиенты.
— Вещи? Какие еще вещи?
— Вы здесь нажимаете кнопки на макете города и таким образом вырабатывается энергия, да? Но источник этой энергии — юбки, брюки, рубашки и другая одежда, которую клиенты оставляют в химчистке.
— Ну и?
— Прошу, не сжигайте их, не превращайте в топливо.
— А нам то что? — раздув ноздри, будто в раздражении, девочка шумно выдохнула.
— Я очень прошу Попробуйте хотя бы разок не нажимать на кнопки. Так удастся спасти одежду сразу нескольких десятков человек.
— Нажимать кнопки — наша важная работа. Мы не можем ее не делать.
— Но хоть один раз можно попробовать? Вдруг ничего страшного не случится? А если один раз получится, может, и второй, и третий тоже получится?
— Ни за что. Никогда и ни за что!
Остальные дети, незаметно собравшиеся вокруг меня и девочки-командира, напряженно следили за нашей беседой.
— Послушайте, — обратилась я к ним. — Может, вы согласитесь? Возьмете разочек выходной? Ради несчастной одежды. Пожалуйста!
— Вот еще! — первой ответила девочка с порезом на губе.
— Вот еще! — поддержал ее мальчик, у которого волосы на макушке стояли дыбом от статического электричества.
И раздался дружный хор: «Вот еще! Вот еще!» Потом в этом хоре голосов стали слышны всхлипы, и вскоре они переросли в оглушительный рев. Командирша бросилась в гущу детей, как в середину ревущего моря, она принимала испуганных малышей в распростертые объятия, пока не собрала их всех в кучку, обхватив тонкими руками, похожими теперь на натянутую кухонную резинку. А потом, словно защищая свою стаю от хищника, она оттеснила детей к стене, подальше от меня и выкрикнула:
— Нам больше некуда идти, — если не будем работать, нас выгонят!
— Но дети не должны работать, — возразила я. — Давайте я отведу вас домой?
— Я же уже сказала тебе! У нас нет дома! — Девочка вдруг оскалилась, будто готова была прямо в эту секунду броситься на меня, и сверкнула глазами. — Раньше у меня был дом, но потом папа исчез. А маму увели какие-то люди. Я осталась одна. И мы здесь все такие. У нас нет ни пап, ни мам, ни бабушек, ни дедушек. Никого.
— Но как это может быть…
Я встала и сделала шаг в их сторону — дети попятились. Теперь они стояли у самой стены, дальше отступать было некуда. Рев стих, сменившись сдавленными всхлипами и прерывистым дыханием. Я ощутила, как позади меня вырастает что-то огромное, темное, будто клубящаяся грозовая туча.