— Получается, все вы остались одни и, значит, не можете жить, как обычно, у себя дома с родителями, поэтому и пришли сюда?
— Да. Нас привел старший брат. Он сказал, что здесь мы в безопасности и можем ничего не бояться.
Старший брат… Я уже слышала о нем от этой девочки.
— А вас сюда не Юдза привел?
— Кто?
— Ну… есть такой дядя — высокий, спортивный, и лицо у него такое красивое. Этот ваш старший брат, случайно, не похож на него?
Старшая девочка и остальные молча переглянулись. Лица у них были настороженные, но тем не менее дети кивнули.
— Значит… Все-таки это Юдза… Ну разумеется… — Я опустилась на лимонно-желтый стул и, уперев локти в колени, обхватила отяжелевшую вдруг голову руками. У меня вырвался невольный вздох.
— Ты уже закончила говорить о работе?
Я подняла голову — девочка-командир опять подошла и встала прямо передо мной. Она стояла скрестив руки на груди и смотрела на меня сверху вниз, сверля взглядом.
— Ты поняла? Мы не станем прогуливать работу. Мы останемся здесь навсегда.
— Да, поняла. Прости, что просила невозможного.
Я не хотела больше тревожить этих детей, поэтому просто покинула комнату. Не знаю, что они пережили, прежде чем попали сюда, но разрушать ради каких-то своих профессиональных принципов этот уголок мира, это новое место, которое они наконец нашли для себя, было бы неправильна Апатия и гнетущее чувство вины за бездействие давно спутались в моей голове в тугой клубок, распутать который не представлялось возможным. Но я была уверена, лучшее, что можно сделать, чтобы дети и дальше продолжали спокойно работать и радоваться жизни, там, внизу, — это не делать ничего. Даже если мне стыдно за собственное бездействие, если плохо от него настолько, что в груди саднит, как воспаленная рана, я не должна решать эту проблему любой ценой.
Мне вдруг захотелось в купальню — погрузиться в горячую воду, позволить ей растопить холод, сковавший тело и мысли. И если возможно, пусть эта вода растворит вместе со всем этим и апатию и чувство вины. Я хотела, как эти дети, уйти с головой в работу и жить здесь, не зная страха.
Я откинула ведущую в женскую баню занавеску с изображением арахисовых бобов, сняла одежду и, толкнув дверь, вошла голышом в купальню. Меня сразу же окутал густой туман. В зоне для мытья намыливались двое, а в бассейне, повернувшись ко мне спиной, сидела еще одна женщина.
Я тоже намылилась, наслаждаясь мягкими пузырями, и уделила мытью больше времени, чем обычно. Казалось, вместе с пеной с меня сходит вся — налипшая не только на тело, но и на помыслы — грязь и на сердце становится чуть легче. Смыв с себя полностью мыльную пену, я оперлась о край бассейна и по очереди опустила в горячую воду ноги. Лодыжки, икры — кожа сразу покрылась приятными мурашками, словно от ласкового кошачьего прикосновения. Медленно-медленно я погрузилась в воду целиком. А-ах, больше не хочу ни о чем думать… Я уже собиралась закрыть глаза, когда вдруг услышала:
— Юко!
Я открыла глаза и увидела рядом знакомое лицо. Это была Киё.
— Киё-сан! Мы давно не встречались в бане.
— Да, с самого нашего первого дня здесь. Я как раз собиралась выходить, но увидела вас и решила остаться.
— Ой, а я даже не заметила… Прошу прощения. Вы сейчас на перерыве?
Киё слегка смутилась и кивнула:
— Да… Но после этого снова вернусь к работе.
При этих словах я вспомнила нашу последнюю встречу в коридоре рекреационного этажа: мы тогда странно расстались, она так холодно отвернулась от меня… Мне вдруг стало немного неловко.
— Эм-м… В прошлый раз я помешала вашей работе, простите, — сказала я.
— Нет, что вы.
— А как вообще, с работой все хорошо?
— А у вас?
Я хотела было признаться, что в последнее время занимаюсь в основном тем, что разбираю крабовые палочки на волокна, но вместо этого усмехнулась, плеснула себе в лицо горячей воды и так ничего и не сказала.
Тут Киё вдруг заговорила, ее влажные от пара брови чуть вздрогнули:
— Насчет того случая…
— Какого?
— Когда мы виделись в коридоре…
— А, да.
— Мне кажется, я вела себя грубо… Простите.
— Грубо? Нет, вовсе нет…
— Позже я подумала и поняла, что была немного… холодна с вами.
— Нет-нет!
— Извините. Просто мне тогда показалось, что вы совсем не сосредоточены.