Как оказалось, на мне был не только галстук, но и две синтетические блузки, мышиного цвета пиджак, коричневые брюки, шалфейно-зеленая юбка и красный в клетку шарф — все эти вещи толстым слоем покрывали мое тело.
Я закрыла глаза и снова легла, натянув одеяло до самого горла.
Возможно, я все еще сплю.
Не открывая глаз, я выпростала руки из-под одеяла, положила обе ладони на странно толстый живот и несколько раз глубоко вдохнула. Стоит только открыть глаза, и я вернусь в привычное утро. Как всегда, вытру рукавом ночной рубашки влагу с губ, смахну сон с глаз подушечками пальцев, хлопну по вмятой подушке, встану и пойду на кухню выпить воды. Таковы мои утренние ритуалы.
Но сейчас все было иначе. Я и правда ощущала эту громоздкость. Стоит ли мне попробовать сунуть руку под одеяло? Но еще до того, как я решилась потрогать то, что было на мне, я почувствовала его прикосновения на коже. Шершавые, гладкие, жесткие ткани льнули ко мне со всех сторон.
Я замерла, прислушиваясь всем телом. Но чем дольше я вслушивалась, тем сильнее становилось ощущение того, что это не я прикасаюсь к одежде, а она прикасается ко мне. Моя кожа постепенно становилась частью шероховатости, гладкости, жесткости. И вскоре все тело наполнилось этим невыразимым, но отчетливым ощущением.
Наконец я решилась и сунула руку под одеяло. Глаза мои все еще были закрыты. Первое, что я почувствовала, была шероховатая поверхность — плотный твид в мелкий рубчик. Ладонью я провела по воротнику, кончиками пальцев определила толщину ткани, затем медленно двинулась вниз и наткнулась на три аккуратно застегнутые пуговицы. Чуть надавив в области нагрудного кармана, почувствовала, как плотная ткань, слегка пружиня, отвечает на прикосновение… И тут тепло человеческого тела вдруг заполнило все мое существо. Когда меня носил этот человек, он почти всегда надевал под низ выстиранную, слегка потертую голубую рубашку из денима. Мы с рубашкой не были по-настоящему близки, но день за днем притирались друг к дружке, стараясь не изнашиваться слишком быстро. Где-то внизу всегда раздражающе позвякивала пряжка ремня из крокодиловой кожи. Человек этот выглядел стройнее, чем был на самом деле, — благодаря одежде ему удавалось скрывать животик, из-за которого он не мог застегнуть меня на все пуговицы. Рубашка говорила: мало ли что там у него спереди, а вот со спины он подтянутый, в нем есть какая-то дельфинья упругость и чувствуется твердость осанки.
Этот человек надевал меня по вечерам, когда шел на свидание. Он всегда встречался с одной и той же женщиной. Ее взгляд я хорошо помню, и я радовалась каждой встрече с ней, ведь когда-то, когда я еще висела на вешалке в магазине среди себе подобных, именно эта женщина взяла меня в руки и забрала оттуда. Это ее руками я была надета на этого человека, и именно она снимала меня с его плеч. Однажды, шутя, она накинула меня на свое полностью обнаженное тело. Тогда впервые я ощутила подкладкой из полиэстера телесное тепло. Ее кожа была чуть влажной, и, хотя я совсем не хотела этого, синтетическая подкладка предательски прилипла к ее телу. Когда были застегнуты все пуговицы, я осторожно обняла ее. А поверх моего объятия нас обеих обнял тот человек. И тогда кожа этой женщины, заключенной внутри меня, стала еще более влажной.
Я резко открыла глаза.
Что это такое сейчас было? Эта я — кто это вообще?
Открыв глаза, я рывком села и одним движением сдернула с себя одеяло.
На мне был бледно-лиловый галстук, две синтетические блузки — одна темно-синяя, другая бежевого цвета, мышиный твидовый пиджак, шерстяная юбка цвета шалфея, под ней темно-коричневые брюки, а на талии, словно пояс, затянулся красный клетчатый шарф. Несмотря на то, что я лежала в постели, на ногах у меня оказались белые кроссовки.
Я отказывалась верить своим глазам, но, как ни посмотри, одежда на мне была вещами из коробки, которую я вчера привезла из «Ракушки» домой. В голове всплыло слово «лунатизм». Вчерашняя ночь была особенно холодной для мая. Может быть, мое тело без моего ведома инстинктивно надело всю эту одежду, чтобы согреться?
Я встала и подошла к зеркалу. Как и ожидалось, в этом наряде я была громоздкой, бесформенной. Разнородные вещи не сочетались ни по цвету, ни по фактуре. Если бы я очутилась в таком виде посреди поля, вполне могла бы сойти за пугало.
Наряд поразил меня своей нелепостью, но при этом я заметила, что пуговицы на пиджаке застегнуты аккуратно, до самого верха. И тут меня внезапно накрыла волна грусти. «Она не была такой». Я снова застыла. Кто не была какой? И кто это якает без конца в моей голове, тоскуя не пойми по кому от моего имени?