- Екатерина Семеновна? – позвала Лена.
- Да-да, - послышался снова ее голос.
- Мне пора.
- Да, Леночка, иди, позже созвонимся.
Лена так не думала. Она ответила на звонок лишь затем, чтобы успокоить человека, теперь же надобность в разговоре отпадала. Она уже было собралась бросить телефон на кровать, когда увидела сообщение от подруги.
«Лен, я не поняла, вы с Никитой всё?» – интересовалась Наташа, прикрепив фотографию Никиты у блондинки в поезде.
«Надо же», - усмехнулась Лена, узнав в попутчице мужа девушку из общей компании. Кажется, ее звали Света. Хотя почему звали, зовут. Все же интуиция ее не подвела, это оказалась знакомая. Интересно, откуда фото, но спрашивать о том она не стала. Оставила телефон в комнате и пошла к остальным.
Атмосфера за столом была добрая, в душе Лены благодарность разливалась вместе с вновь принятой наливкой, которую иногда подливала мать. Она уселась по левую руку, когда отец сидел по правую, а неугомонные мальчишки шпыняли друг друга под столом, но от этого было лишь радостнее, видеть свою семью в сборе. Лишь самые близкие собрались здесь, это она осознала сейчас очень хорошо.
Иногда всплывала картина из поезда, но почему-то сразу ей на смену приходил Гриша, вернее, его история, рассказанная братом, и Лена понимала, что ей повезло. Она и сама не заметила, как через час на кухне разлилась песня, которую затянула мать, а она подхватила, как в детстве. Даша, подперев лицо ладонью, смотрела на поющих, раскачиваясь в такт мелодии. Схожие лица, с разницей в морщинах, глаза, голоса: дочь была копией матери. Тут к гадалке не ходи, чтобы понять, как спустя тридцать лет будет выглядеть Лена. А вот кто окажется рядом, вопрос. Даше повезло с мужем, она Бога постоянно за него благодарит: и любовь, и понимание, и забота, и желание обеспечить семью – все сочетается в человеке.
Пришла пора собираться. Не хочет Лена, чтоб гости уходили, да пора детей уклыдывать.
- Провожу, - говорит матери.
- Да мы сами, - отнекивается Даша, - отдыхай.
- Проветриться хочу, - объясняет.
Даша на свекровь смотрит, одобрения ждет.
- Иди, чего уж, только не задерживайся, волноваться буду, - говорит Галина.
Проводила брата с женой Лена, обратно идет, а на душе отчего-то радостно. Небо, будто решето, все в звездах, как в дырках блестящих. Мигают, переливаются, работа у них такая. А в чем смысл жизни человека? Извечный вопрос. Лена студентка, а тоже задумывалась. И вот что решила: главное - прожить так, чтоб стыдно не было, чтоб оглядываясь, понимала, будь еще одна жизнь, проживет так же, а еще – быть счастливой. Она была готова поспорить, что с неба сорвалась звезда, и даже успела подумать о счастье.
Окна соседнего дома горели, но темные шторы хозяева еще не задернули, а потому комната была как на ладони. Лена не собиралась подглядывать, просто так вышло. Поддерживаемый отцом, упираясь одной рукой в костыль «шел» Гриша. Сколько сосредоточенности читалось на лице, казалось, каждый мускул на теле был собран и призван к тому, чтобы двигаться, но не двигался. Нижняя часть плетью повисла, не способная выполнять то, что раньше делала с легкостью. Девушка стояла, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Внезапно в окне показалась женщина, и Лена вздрогнула от неожиданности, замеченная, будто делала что-то плохое. Лицо мгновенно вспыхнуло, заливаясь краской, но на темной улице, где лишь вдалеке горел одинокий фонарь, этого видно не было. Женщина резко дернула штору, и картинка погасла, а Лена бегом бросилась в дом, чувствуя, как горит лицо.
Глава 5
- Калитку закрыла? - уточнила мать, приготавливаясь ко сну.
- Ага, - кивнула Лена и проскользнула в свою комнату. Открыла окно, чтобы проветрить, плотно зашторила шторы, прежде чем включить свет, распаковала чемодан и достала пижаму. Сегодня впервые за последние месяцы ей предстоит спать одной. И сразу покоробило от осознания того, что Никита ложился в ее постель после кого-то. Она не могла утверждать, но иначе и быть не могло.
Приняла ванную и вернулась к себе. Сквозь шторы пробивался свет с улицы, видимо, из соседнего дома, и доносилась мелодия. Она не стала включать свет, удобно легла на кровати, подложив руку под голову, и прислушалась. Чьи-то умелые руки быстро перебирали струны, извлекая из инструмента гармоничные звуки. Руки пели о чем-то печальном, музыка проникала в душу и сжимала ее невидимыми пальцами, отчего нещадно хотелось плакать, и у Лены по щекам покатились слезы. Словно пузырь лопнул, а из него проливались накопившаяся усталость, осознание ненужности и разбитое сердце. Плакала гитара, страдала вслед за исполнителем, увлекая за собой и случайного слушателя. Внезапно все закончилось, и лишь цикады прерывали тишину летней ночи, да летучие мыши носились над крышами домов.