Смотрит Лена на деревню, укрытую снегом, и кажется, будто ожила картина, снежинки в воздухе повисли. Ажурные ветки дерева проработаны так, что диву даешься, как такое может сделать человек. Рядом на другой картине мишки в лесу резвятся, на третьей птицы на пруду, а вот церковь с пятью маковками. Оглянулась Лена на мастера, а у самой восхищение в глазах стоит. Знает, конечно, что есть такие люди, а вот воочию увидеть – оно по-другому.
- Как лаком покрою – по-другому смотреть будет, - обещает Гриша.
- Они прекрасны, - шепчет Лена.
- Гриш, - окликает мать. – Ты там с кем?
- Лена зашла, - отзывается, а девушке приятно, что имя ее помнит.
- Здравствуйте, - выходит из сарая Лена, улыбаясь.
- Привет. Ну что, хорош у нас мастер? – интересуется мать.
- Не то слово, как хорош!
- А ты чего одна? Видела вчера, как с чемоданами шла, а муж не приехал что ли?
Вопрос смутил и Лену, и Гришу. Казалось, легкость, витавшая между ними каких-то пару минут назад, испарилась, улетучилась. Взяли обоих за шиворот и рванули в разные стороны. Хотелось Лене сказать все, как есть, да вовремя вспомнила, что отец ни о чем не знает.
- Дела у него в городе, - ответила, пытаясь выдавить улыбку. – Спасибо, Гриша, что показал работы свои, - обратилась она к соседу. – Они действительно прекрасны, - слова, вышедшие из самого сердца. – Я пойду, - попрощалась и к себе.
- Где была? – интересуется мать.
- У соседей, картины смотрела.
- Аааа, эти, - кивает Галина согласно головой. – У мальчишки талант.
- Да какой же он мальчишка, - смеется Лена.
- А для меня вы всегда – дети, - отвечает мать. – Хороший он, не то, что некоторые, - намекает на зятя.
- Мы когда отцу скажем?
- Скажем. Как в город соберемся за вещами, так и скажем. Можно, конечно, и с Лёшкой, - размышляла она. – Не звонил тебе?
- Нет, - качает Лена головой. – Почему спрашиваешь?
- А чтоб дурости не делала, не прощала! Не смей, Ленка, слышишь?! Пожалеешь, ох пожалеешь, если на речи сладкие поддашься.
- Ученая, мам, - вздыхает девушка.
- Все мы такие, - машет рукой мать, а Лена удивленно вскидывает брови. – Чего? – понимает мать, что лишнего сболтнула. – Был у меня один, еще до отца твоего, - вздыхает. – Соловьем заливался, а я простила, только не зря про горбатого народ поговорку сложил.
- А я почему ничего про него не знаю? – изумилась дочка.
- Разве стоит о нем говорить? Плюнуть – и растереть! Не на таких семья держится, Ленка, ой не на таких.
Глава 6
Время в деревне имело два свойства: разливалось тягучей массой или летело стрелой, не успеешь обернуться, а уж ночь на дворе. И Лена поняла, что здесь ей намного легче и спокойнее. Она даже почувствовала себя счастливой там, откуда еще недавно сбежала в город. Отцу они все же рассказали, но как-то спокойно, с улыбкой на лице, он сначала за шутку посчитал, но потом принял положение дел.
- Бывает, Коль, бывает, - говорила мать. – Ничего, не в прошлом веке живем, видишь, какая молодежь пошла.
- Настучать бы по голове этой вашей молодежи!
- А ты не вашкай, не вашкай, - остудила его Галина, - не мы воспитывали, не с нас спрос.
Собрались вместе в город за вещами. Квартира была такой же, как ее Лена покинула неделю назад, видимо, Никита еще не вернулся, это и к лучшему. Вещей оказалось немного, не обжились порядком, а потому все вместилось в багажник, да кое-то на заднем сиденье упаковали.
- Переезжаете что ли? – выглянула соседка.
- Ага, - подтвердила мать. – В лучшее будущее.
Свекровь звонила часто, но Лене обсуждать с ней было нечего. Институтские писали-писали и бросили, и Лена поняла, что настоящих друзей у нее так и не появилось. Вот была веселая жизнь, куча знакомых, а по факту – призрачное все, только тут настоящее, в деревне.
Она помогала матери по хозяйству, ходила к брату в гости, а вот к Грише ее тянуть стало, какая-то сила внутренняя была в нем, манила магнитом, и хотелось общения. И как-то сама не заметила, как стала все чаще наведываться к соседям. То блинов испечет, то пирогов, душа просит Гришу угостить, а он в ответ с добром тянется. Показывает, как все устроено, для чего ножички всякие, лобзики, напильники. И хочется Лене самой попробовать. Вложил инструмент девушке в ладони Гриша, ее руку своей обхватил, и воткнул острие в древесину. Чувствует рука, как вгрызается в податливую плоть нож, как шажок за шажком появляются четкие линии, и кажется Лене, что к чуду она руку приложила. Горят глаза, а учитель хвалит.