Тигра наполнила свою тарелку и с наслаждением съела первый кусочек. Но тут же её лицо погрустнело, потому что отец переставил блюдо с мясом ближе к жене, возле которой вновь мостилась Волкирия.
— А ты опять всё мясо съесть прибежала? — прошипела Тигра.
— Может, ты мне ещё в рот залезешь и посчитаешь, сколько в желудке кусочков? — съязвила Кира, поправила свои роскошные чёрные волосы и демонстративно с наслаждением съела небольшой кусок шашлыка.
— Ещё чего! — ухмыльнулась Тигра и продолжила трапезу. — Того и гляди целую меня слопаешь.
Волкирия аж щёку прикусила.
— Ах ты мелкая! — воскликнула она и сорвалась с места.
Мустангия поправила одежду спящему на её плече мальчику и аккуратно обошла камень на пути.
— Кто тут самый красивый? — пятнадцатилетняя Ланида сюсюкалась с годовалым ребёнком на руках. — Кто это у нас уже бегает?
Малыш смеялся от щекотки и Муса улыбнулась.
— Ах ты, мелкая гадина! — послышалось впереди.
Девушки посмотрели на источник шума. В их сторону бежали сёстры. Мустангия прижала палец к сомкнутым губам, показывая, что надо быть тише. Тигра проскочила мимо, словно кошка, без единого шороха. Тут же подоспела и Волкирия.
— Лань! — Кира обняла сестру. — Ты пришла! А что это за крошка на ручках у тёти?! — Она потрепала щёчки ребёнка. — А? Кто это тут такой большой? Ну, всё. Тёте Кире пора. Надо проучить другую твою тётю, которая пронеслась тут и не поздоровалась.
— Чтобы ты меня поймала? — ответила Тигра в десятке метров от них. — Я уже устала тебя ждать. Или ты выдохлась?
Волкирия зарычала и рванула к нарывающейся сестре. Когда они скрылись среди деревьев, старшая сестра рассмеялась.
— Кире на днях замуж выходить, а она всё туда же. Бедный её муж.
Лань вздохнула.
— Интересно, они когда-нибудь перестанут ссориться?
— Вряд ли. — Так же вздохнула Муса и пошла дальше, удостоверившись, что малыш на плече спит. — Но не удивительно, что они так себя ведут: у них такие разные характеры и взгляды на жизнь.
— Удивительно как имена влияют на людей. — Лань задумалась. — Или это судьба? Может нам даются такие имена потому, что мы вырастем такими людьми? Родители подсознательно или по случайности дают нам их. Это послание свыше? Вот смотри: у тебя крепкое здоровье и быстрые и сильные ноги.
Мустангия тихо посмеялась.
— Не знаю. Я никогда не задумывалась о таком. Но если подумать… Ты Ланида. Лань. Ты травоед. Спокойная. Грациозная. Любишь лес. Наверное, и замуж за грибника выйдешь.
— Ну, уж нет! — Лань сказала, как отрезала. — Ни за какие цветочки я к грибникам жить не пойду. Всю жизнь в земле возиться — это не моё.
— А может тебе уже кто-нибудь нравится?
— Нет. Мальчишки — дураки. Скорее всего, — её глаза мечтательно заблестели, — своего суженого я встречу, когда уеду учиться в Империю.
Немного истории
На границе между Однетсией и Осторогом некогда был огромный лес. Он находился на стыке разных климатических зон, поэтому там росло огромное количество разнообразнейших растений. Это было любимейшее место для экспедиций ботаников ближайших стран.
В те далёкие времена в мире образовалась мода на генную мутацию. Это было дорогое и довольно редкое занятие. Только самые большие и богатые страны могли себе позволить подобный проект. Поэтому на всей планете их было всего несколько десятков.
Под один такой проект и была выкуплена земля под нашим лесом. Говоря об этом, стоит выделить донесение, перехваченное однетсийскими военными. В нём говорилось, что с покупкой земли проблем не случилось. Однетсия ничего с него не имела — древесину здесь выращивают в другом месте, а охота зачастую приносила убытки. Но вот Осторог сильно продешевил — их король опустошил казну и, заслышав про деньги, тут же всё подписал. Так что проблем из-за единорогов не было.
Вскоре началось строительство. Середину леса вырубили на постройку зданий. Там же и основали первые лаборатории, поставив в центре памятник-фонтан лесу — единорог возле деревца и мать-природа, льющая воду из кувшина.
Этот огромный город-эксперимент — «Эволюция другого пути» Эвдип — просуществовал больше века, сильно истощив казну каждой страны, которая покупала его. Последний владелец сошёл с ума, а пришедшая власть просто бросила столь убыточный балласт.
Все эксперименты были остановлены.
Учёные несколько недель совещались о дальнейшей судьбе города. Пока, наконец, не разделились: одни ушли — они не видели смысла продолжать; другие хотели остаться, но деньги им были важнее желаний; третьи — коих было мало — не смогли бросить детище стольких поколений учёных, пусть и не увенчавшееся успехом.