— Мы примем Вас в нашем доме, а после, если Вы пожелаете, сопроводим в святилище, — степенно проговорил мужчина.
Не задавая лишних вопросов, Чернов кивнул, согласившись со всеми условиями крестьянина. Они, не спеша, направились в его дом, сопровождаемые взглядами десятков собирающихся людей. Бросив свои повседневные дела, они словно паломники шли по улицам в надежде увидеть странствующего монаха, которого судьба забросила в их края.
В доме царил полумрак — небольшие окна пропускали мало света, благодаря чему Чернов вскоре почувствовал, что его воспалённые глаза перестали ломить. Огромное количество самых разных запахов ударило ему в нос, среди них Николай моментально распознал аромат сырого мяса. Жена хозяина дома готовила обед. Желудок Чернова моментально сжался в спазме, вызвав непреодолимую потребность вкусить сырого мяса до того, как его бросят в кипящую воду.
— Садитесь здесь, — предложил мужчина, указывая на лавку возле стены. — Мы быстро всё Вам приготовим. Знаете, в наших края мы не часто видим гостей. Меня зовут Иван и если что-то понадобится, говорите не стесняйтесь. Чем сможем, тем и поможем.
Чернов оглядел крестьянский дом — ничем не примечательное место со скудным убранством, далёким от помпезности городских квартир.
— Как далеко от этих мест Царицын? — спросил он. Иван, посмотрев на Чернова с нескрываемым удивлением на лице, ответил:
— Очень далеко. Вы, по всей видимости, сбились с пути, поскольку направляетесь совершенно в другую сторону.
— Я потерял правильное направление много дней назад, — проговорил Николай, вновь сдерживая позывы. Напряжённый взгляд высматривал испускающее приятный запах сырое мясо. Это становилось уже выше его сил, хотелось вцепиться в кусок зубами и поглотить всё без остатка. Но он не должен давать волю своим соблазнам, только не сейчас, когда спасение уже совсем близко.
Нужно подождать, немного подождать.
Младший сын крестьянина — Игнат всё это время сидел в самом дальнем углу просторной комнаты, молча наблюдая за гостем. Парнишка не проронил за это время ни звука и выглядел взволнованным. Он то смотрел на скрывающееся под капюшоном лицо монаха, то переводил взгляд на большую, увесистую книгу. Чернов чувствовал на себе его взгляд и мог даже слышать учащённое сердцебиение мальчика, впервые в жизни столкнувшегося с чем-то для него странным, но вызывающим любопытство.
Чернов медленно повернул голову и их взгляды встретились. Игнат сжал губы, превратившись в маленького беззащитного зверька, загнанного в угол диким зверем.
«Они могут стать отличной пищей для тебя. Все они, простые крестьяне, не подозревающие о твоей сущности, всего лишь пища»
Голос в голове Чернова, тот самый, который требовал вкусить принесённую Эракулом кровь, стал соблазнять с новой силой. Он безудержно шептал ему о слабости крестьян, сравнивая их со стадом животных. Он уговаривал и заставлял одновременно, то криком, то лаской, подталкивая к тому, чтобы, высвободив своего зверя, Николай оскалил клыки.
«Они слабы, они твоя единственная надежда, обрести силы и вырваться из мучительного плена жажды. Съешь их. Убей, убей. УБЕЙ!»
В этот момент в дом вошёл старший сын Ивана и сказал отцу, что накормил и напоил коня, поставив его в стойло.
— Он очень слаб, если бы не мы, то конь издох бы через пару дней, — закончил парень. Отец, похлопав его по плечу, взглядом велел сесть на лавку к брату.
— Я благодарен вам за помощь, — прохрипел Чернов в тот момент, когда хозяйка ставила на стол глиняный горшок с тушёными овощами.
Николай заставил замолчать голоса в своей голове. Эти люди просты и добры к нему и Чернов обязательно найдет другой способ утолить голод. Что угодно, но только не убийство невинных.
— Присаживайтесь, мы будет счастливы разделить с Вами трапезу.
Иван собрал всех своих домочадцев вокруг себя за столом и все они, не спуская взгляда с гостя, терпеливо ждали, когда тот присоединиться к ним.
Чернов медленно поднялся на ноги и, прихватив с собой книгу, подошёл к столу. Опустившись на табурет, он оглядел крестьянскую семью, словно коршун полевых мышей и, придвинув к себе тарелку с едой, молча принялся есть. Тушёные овощи казались ему на вкус отвратительными, но Николай продолжал вталкивать их в себя. Вкусовые ощущения можно и проигнорировать, главное, утолить голод.