— Давно Вы странствуете? — спросил Иван, когда вся его семья занялась едой.
— Нет. Раньше я был лекарем, — ответил Чернов, глядя на удивлённые лица.
— О, это благородная профессия, — начал хозяин дома с весьма повеселевшим лицом. Напряжение, вызванное присутствием незнакомца, постепенно спадало и Иван даже улыбался, продолжая разговор. — У нас есть лекарь в деревне, но он даже хромую кобылу не может вылечить.
Старший сын засмеялся словам отца, кивая в знак согласия головой, тряся длинными волосами пшеничного цвета над своей тарелкой.
— Мне необходимо где-то остановиться на пару дней, пока я и моя лошадь не наберёмся сил для продолжения пути, — проговорил Чернов, проглатывая овощи, словно камни.
— О, это несложно. У нас есть неподалеку брошенная церковь.
— Мы называем её заброшенное святилище, — перебил отца младший сын, за что получил в свой адрес строгий отцовский взгляд.
— Именно так. Раньше там жили монахи, я думаю, Вам будет в ней уютнее, чем в нашем скромном доме.
Чернов отодвинул от себя практически пустую тарелку и, встав на ноги, проговорил чуть окрепшим голосом:
— Проводите меня туда. Я не хочу более стеснять вас. Вы и так помогли мне не умереть с голоду.
Иван кивнул головой Игнату и тот, подскочив со своего места, махнул монаху рукой, направляясь к двери.
Чернов, взяв книгу и еще раз поблагодарив крестьян, пошёл за парнем. Ему понравилось в этом тёплом и уютном доме, где есть всё для жизни и где в печи огонь распространяет спасительно тепло, о котором он так долго мечтал. Но их бьющиеся сердца, их циркулирующая по венам кровь, не давали ему покоя. Съеденные овощи вызывали в желудке сильную агонию и ничуть не подавили жажду. Возможно, оказавшись вдали от людей, он сможет побороть себя, но пока нужно держаться подальше от деревни. Проповедник Эракул предупреждал его о лютом голоде, но Чернов не подозревал, что жажда может стать настолько невыносимой.
Они прошли всю деревню. За всё время пути Чернову ни один раз приходилось ловить на себе любопытные взгляды, которыми награждали его десятки крестьян. Каждый здесь знал о его прибытии и каждый верил в легенду Странствующего Монаха, в то время, как истинное происхождение Николая оставалось тайной. Он шёл вслед за Игнатом, иногда оглядывающимся на человека с трудом ковыляющего вслед за ним. На лице парня было написано нескрываемое любопытство, порождённое незнанием многих вещей в этом мире. Крестьяне из глухой деревни мало что могут знать об истинном положении дел в своей стране, не говоря уже об окружающем их тёмном мире.
— Ваша книга такая огромная, Вы прочли её всю целиком? — не вытерпев, спросил, наконец, Игнат.
Чернов усмехнулся. Конечно же, для этого молодого парня он словно мессия, явившийся к ним в деревню из ниоткуда со странным артефактом в руках. Таких вопросов следовало бы ожидать и Николай решил не лгать.
— Нет. Я ещё толком и не заглядывал в неё.
Игнат снова удивлённо посмотрел на Странствующего Монаха. Они углубились в лес, где заснеженная дорога слабо просматривалась между деревьев. Здесь было спокойно, даже зимний ветер, останавливаемый густыми кронами деревьев, не переметал дорогу большими сугробами. Вскоре впереди показались каменные руины. Чернов всё ещё пряча лицо от последних солнечных лучей, всматривался в развалины, которые мало походили на православную церковь. Скорее они были похожи на очень древний храм.
– Какова его история? – спросил Чернов, и Игнат пожал плечами.
– Никто не знает. Иногда мы приходим сюда с друзьями, но взрослые запрещают делать это. Мы просто обходим его стороной, изредка заглядывая внутрь.
– Это строение вас пугает?
От этого вопроса взгляд парня забегал, но всё же Игнат ответил:
– Да. Вокруг него ходит много слухов. Старики говорят о древних монахах, которые обитали здесь. Они, как и Вы покрывали свои головы капюшонами, а их голоса, были похожи на карканье воронов.