– Мы, может, и погуляем. Но тебя с нами не будет.
– Но я же вам хорошо помогаю. Вчера вечером…
– Вчера – это было вчера, а сегодня – уже сегодня.
– Ну а сегодня? Если бы не я, вы бы сейчас так и плутали неизвестно где.
– Знаешь что, девочка, бежать уже некуда. Болезнь пожирает весь мир и когда-нибудь доберется и до тебя. – Я знаю, да.
– А знаешь, в чем главная сложность с такими, как ты? Если твое состояние еще не такое тяжелое, как у всех остальных, это еще не значит…
– Ну, блин. И что я, по-твоему, должна делать?
– Малышка, от шума не скроешься. – Хендерсон отвернулась от Тапело. – Слушайте. Марлин, Павлин. Слушайте, что я скажу. Я хочу, чтобы сегодня все было очень легко и просто. Хочу доехать до места, найти того парня. Как его там?
– Джейми.
Я уже показала им письмо Кингсли.
– Джейми, да. Джейми из театра.
– Вы о чем? – спросила Тапело.
– И я не хочу никаких неприятностей, – сказала Хендерсон.
– Никто не хочет, – сказала я.
– Ну вот, Марлин. Нам не нужны лишние сложности. Павлин? Ты меня слышишь? Павлин? Что ты делаешь?
– Что?
– Что ты делаешь?
– Смотрю на себя.
– Ага. В ложку?
– В ложку, – сказал Павлин. – А что? В ложку – можно. В смысле, нигде не написано, что нельзя. Распоряжений насчет ложек не было.
– Точно, – сказала Тапело.
– Я тихо хуею, – сказала Хендерсон.
Павлин держал ложку перед собой. И смотрелся в нее, как в зеркало.
– И что ты там видишь? – спросила я.
– Ага, что? – сказала Тапело.
Павлин не отрываясь смотрел на свое отражение в ложке. Ну или что он там видел. А мы сидели, таращились на него и ждали, что он скажет. Но он все смотрел и смотрел в эту ложку. И молчал.
– Ну? – не выдержала Хендерсон. – Ты что-нибудь видишь?
Павлин молчал.
– Дай мне, – сказала Хендерсон. Павлин еще крепче вцепился в ложку.
– У тебя есть своя ложка, – сказала Тапело.
– Я хочу эту.
Хендерсон легонько коснулась руки Павлина, и только тогда Павлин выпустил ложку. Хендерсон взяла ложку и заглянула в нее. Она смотрела на свое серебристое отражение в вогнутой части ложки. Долго смотрела. Без слов. А потом она отвернулась от этого крошечного искривленного зеркальца и уставилась в стол. Павлин тоже сидел, опустив глаза. Они так сидели достаточно долго, и Павлин что-то бормотал себе под нос. Очень тихо. Я не могла разобрать слов. А потом он поднял глаза и сказал уже внятно:
– Я не знаю. Я не знаю, какой я теперь, Не знаю. Он отвернулся.
– Я не знаю. Не знаю.
Тапело тихонько кашлянула, а потом вдруг сказала:
– Хочешь я расскажу?
– Что? – сказала Хендерсон.
– Я могу рассказать.
Я попыталась поймать взгляд Тапело, но она смотрела в другую сторону.
– Тапело… – сказала я. – Не надо…
– Но я могу.
– Она о чем вообще? – сказала Хендерсон.
– Вы мне не верите? Вот смотрите. – Девочка размотала шарф у себя на шее. – Видите? Здесь. – Она провела пальцем по голой коже.
Хендерсон наклонилась поближе.
– Это что у тебя, засос? Прикусили в порыве страсти?
– Нет, смотрите. Тапело повернула голову так, чтобы всем было видно. Хендерсон придвинулась еще ближе. Отметины. Крошечные проколы.
– Ой, бля, – сказал Хендерсон.
Девочка замотала шею шарфом. Она улыбалась.
– Теперь вы мне верите?
Все это время Павлин сидел молча, но теперь он повернулся к Тапело и сказал:
– Да, расскажи мне. Какой я теперь. Как я выгляжу. Тапело быстро взглянула на него.
– Ну, выглядишь ты хреновато.
– Нет, правда. Скажи.
– Ну хорошо. Очень хреново.
– А если по правде, – сказал Павлин. – На самом деле… Хендерсон схватила Тапело за запястье.
– Скажи ему, девочка.
– Ну ладно. Сейчас скажу.
Теперь Тапело посмотрела на Павлина уже внимательнее. Прикоснулась к его лицу. Провела пальцем по шрамам.
– Ты красивый, не переживай.
– Правда? Я правда красивый?
– Правда.
– А теперь я, – сказала Хендерсон. – Какая я? Тапело изучила лицо Хендерсон.
– Ты тоже красивая.
– А какая красивая? Не как глупая кукла?
– Нет. Не как глупая кукла. А как что-то, что сейчас вспыхнет и загорится. Или как оружие. Как пистолет. Да. Ты красивая, как пистолет, который сейчас выстрелит.
– Хорошо, – сказала Хендерсон. – Это мне нравится. Теперь Марлин.
– Нет. Не надо.
– Теперь Марлин. Будь ее зеркалом.
– Я не хочу. Не хочу знать.
– Скажи ей. Скажи ей правду.
И Тапело посмотрела на меня. Я хотела отвернуться, спастись от этого взгляда, но не смогла. Я не могу отвернуться, когда на меня смотрят.
– Скажи ей, девочка, – сказала Хендерсон. И Тапело сказала.
Она сказала мне, как я выгляжу.