Слышался тихий, приглушенный звук.
Похоже, они меня не заметили, эти двое. Но собака подняла голову и посмотрела в мою сторону.
Я отступила от двери. Мы с Хендерсон прошли дальше по темному коридору. Еще одна дверь, теперь – в кухню. Там был стол, и тарелки, расставленные на столе. На тарелках лежали сандвичи. Мне вдруг захотелось взять один и откусить. Сандвич с ветчиной и огурцом.
В самом дальнем конце коридора была еще одна дверь.
– Значит, слушай меня, – сказала Хендерсон очень тихо. Почти шепотом. – Нам не нужны неприятности, Марлин. От этого парня нам ничего не надо, только чтобы он назвал имя и адрес поставщика. И все, на этом мы с ним распрощаемся.
Я кивнула. Так у нас было уже не раз: Кингсли направлял нас не к зеркалу, а к человеку, который так или иначе соприкасался с искомым осколком.
Хендерсон открыла дверь.
Теперь – осторожнее.
На пути к очередной разгадке.
Там, за дверью, была небольшая комната, освещенная мягким светом. Из мебели были только стол и несколько стульев. Комнату перегораживал занавес – черная занавеска от стены до стены. За столом сидел молодой человек. Больше там не было никого. Молодой человек молча смотрел на занавес. Мы с Хендерсон сели с двух сторон от него. На столе горела свеча – холодная лужица света.
– Скоро начнется? – спросила Хендерсон. Молодой человек повернулся к ней, но смотрел он куда-то в сторону.
– Скоро, – сказал он. – Вы пришли повидаться с Джейми?
– Ага, очень хотелось бы повидаться. Ты его знаешь?
– Как вас зовут?
– Меня – Беверли. А ее – Марлин.
– Это я. Я – Джейми.
– Правда?
– А что вам нужно?
Совсем молоденький мальчик, дерганый, нервный, с бегающим взглядом и длинными всклокоченными волосами, падающими на глаза. Теперь он смотрел на меня. Похоже, ему это стоило немалых трудов – остановить взгляд на чем-то одном. Мне вдруг стало жалко его, очень жалко.
– Зачем вы пришли? Что вам нужно? – Мы пришли на спектакль, – сказала Хендерсон. Джейми прикоснулся к нитяному шнурку, который носил на шее вместо цепочки. Его руки тряслись, когда он доставал шнурок из-под футболки. И тогда я поняла, почему Кингсли послал нас сюда. Ожерелье. Это был знак. Подтверждение.
– Можно посмотреть? – спросила Хендерсон. – Какое красивое. Оно у тебя откуда?
Бусины светились бледно-лиловым светом, и у меня по спине побежали мурашки. Уже знакомое ощущение: то самое.
– Ты не сделаешь мне больно?
– А зачем мне делать тебе больно? – сказала Хендерсон. А я подумала про зеркальное колдовство. Ведь что-то он должен был получить, этот мальчик; что дало ему ожерелье и что он отдал взамен?
– Не знаю, – сказал Джейми. – Не знаю. – Он не смотрел на Хендерсон. – Пожалуйста, не надо делать мне больно…
Свет в комнате померк, потускнел. Откуда-то доносился едва различимый звук. Свеча погасла. Теперь в маленьком театре стало совсем темно. Включился какой-то скрытый механизм – занавес стал раскрываться. И в это мгновение кто-то прикоснулся к моей руке, мягко и бережно. Мальчик. Джейми.
Его голос, шепчущий мне…
Занавес раскрылся. За ним была крошечная сцена – точная копия гостиной. Двое людей – пожилая пара – сидели в креслах перед телевизором. Между креслами стоял стул. Пустой деревянный стул.
Где она, эта комната?
Мне стало как-то не по себе. Эти двое, похоже, вообще меня не замечали, но там была собака, она лежала на ковре перед телевизором. Животное подняло голову и посмотрело прямо на меня. А я сидела там, за столом, и смотрела на сцену.
– Скоро начнется?
– Похоже, уже началось.
И тут пошел диалог. Актеры на сцене заговорили друг с другом. Они говорили про передачу по телевизору. Телевизор работал без звука. С того места, где я сидела, мне было не видно, что происходит на экране, что там за программа. Я видела только свет от экрана.
Я встала. Марлин встала. Да, именно так все и было. Я видела, как я встаю.
Марлин видела, как она сама поднимается из-за стола.
Марлин обошла стол и подошла к сцене. Было немножко больно, когда она выступила из темноты на свет. Теперь Марлин была на сцене, и те двое ее заметили наконец.
– А, это ты, дорогая.
– Вот чертовка. И где, скажите на милость, ты пропадала все это время?
Марлин посмотрела со сцены в зал, Там было темно, стоял стол. И стулья. На стульях сидели какие-то люди. Интересно, подумала Марлин, кто они, эти люди. Незнакомцы, сидящие в темноте.