– Бев, в порядке уже ничего не будет. И главных у нас тоже нет.
– В смысле?
– Весь мир сходит с ума, – сказала Тапело, – а она хочет, чтобы все было в порядке.
– Что ты там говоришь?
– Все очень просто, – сказал Павлин. – В порядке уже ничего не будет. Так что присматривать бесполезно. Хендерсон поднялась из-за стола.
– Ты куда?
– А тебя это волнует?
И Хендерсон ушла. По проходу между игровыми автоматами. К двери. Там стоял какой-то молоденький мальчик. Хендерсон что-то ему сказала, а потом оттолкнула в сторону. Очень сильно. Так что он даже упал.
Мы это видели, мы наблюдали за ней. Но никто ничего не сказал. Никто ничего не сделал. Мы просто сидели и молча смотрели. Хендерсон вышла на улицу.
– Замечательно, – сказал Павлин.
Он проглотил свою капсулу и посмотрел на Тапело.
– Большое тебе человеческое спасибо, девочка.
Павлин принял дозу, но не сказал положенных слов. Потому что ему было плохо. По-настоящему плохо. Когда не помогут уже никакие слова.
– Там был мужчина, в соседнем номере.
– И чего?
– Мертвый мужчина. По-моему… я не знаю, но мне показалось, что он покончил с собой.
– Правда? – Павлин не смотрел на меня. Он собирал ее стола рассыпанные капсулы.
Я схватила его руку.
– Он проткнул себе…
– Ну и ладно.
– Как ты можешь…
– Марлин, это был его выбор.
– Он проткнул себе глаз. Осколком зеркала. Глаз. Господи, лучше бы я этого не видела. Он вогнал себе в глаз осколок.
Этот кошмар до сих пор стоял у меня перед глазами. Я старалась об этом не думать, но страшный образ вновь и вновь возникал перед мысленным взором. Так явственно.
Павлин покачал головой.
– А девочка знает? Она это видела?
– Нет. Она спала.
– Хорошо. Это хорошо.
Он поглядел на Тапело, которая играла в какую-то видеоигру за одним из автоматов.
– Павлин, этот мужчина… – Да теперь это обычное дело.
– Я не знала, что делать.
– Люди кончают самоубийством. Блин. – Он протянул мне капсулу. – Ты уже принимала лекарство?
– Нет. Еще нет. Что я могла сделать?
– Ты все сделала правильно. Ничего делать не надо.
– Я это видела, через дырку. Этот мужчина, он…
– Марлин, я не хочу ничего знать.
– Что я могла сделать?
– Сейчас все так делают. То есть не делают ничего. Убегают. Садятся в машину, как это сделала ты. И опять засыпают.
– И ты сам в это веришь? Да?
– Ну конечно. Или кончают с собой. – Павлин опять покачал головой. – Да. Жизнь сейчас такая.
– Павлин…
– Что?
– Давай вернемся. И сегодня уже никуда не пойдем. Нам и так уже хватит. Шесть осколков. Нормально. Давай вернемся.
– Нет.
– Нас же никто не обязывает продолжать.
– Беверли мне рассказала, что было в театре. Сказала, что это было самое лучшее из всего. И самое худшее из всего. Самое сильное. Это правда?
Я кивнула.
– Ну вот. А этот товарищ, этот Томас Коул, писатель… у него есть какое-то волшебство. Осколок, который сейчас у него… это что-то хорошее и красивое. И нам оно нужно.
– Красивое?
– Да, бля, что-то очень красивое. В первый раз, слышишь… в первый раз в жизни мне это нужно.
Я уронила голову на руки.
– Марлин, ну еб твою мать. Что еще говорить? Все разваливается, ты же видишь, а я пытаюсь как-то все удержать, честно пытаюсь.
– Я знаю.
– Если тебе уже невмоготу, ты езжай. Забирай чемодан. Возвращайся домой. Что еще говорить? Уезжай. А мы с Бев продолжим, как бы там ни было…
Я задумалась над его словами. Мне представилось, как я еду одна в машине. Возвращаюсь домой. В свой одинокий холодный дом. Это было заманчиво – и так страшно. Так хорошо, и в то же время – плохо. Но я уже знала ответ. Ответ мог быть только один.
– Нет.
– Нет? Ты уверена?
– Мы столько всего…
– Что?
– Мы столько всего пережили вместе.
Павлин кивнул. Он помолчал пару секунд, а потом вдруг сказал:
– Все равно я тебе не скажу мое настоящее имя.
Он свернул себе сигарету. Он уже не смотрел на меня. Какие-то детишки собрались у автомата, ближайшего к нашему столику. Павлин покосился на них. Сунул в рот сигарету, прикурил.
– Когда я вышел из того прицепа, для меня все изменилось. Все. Я убил свое прежнее «Я». И у меня уже не было выбора. Я стал другим человеком. Этим Джоном Павлином. Вот он я – в ожидании себя. Спендер действительно все продумал. У меня было все, что нужно. Имя, образ, надлежащие документы. И новая цель.
Он глубоко затянулся и выдохнул дым.
– Работа, в сущности, та же самая. А цель – да, другая.
– Бандит Билли?
– Я вышел из этого лагеря. Я так до конца и не понял, что произошло. Но когда мы увиделись с Билли в следующий раз, я вдруг понял, что вычисляю, как бы к нему подобраться, как бы застать его одного. Понимаешь, в чем дело: Билли как-то узнал, что Спендер его «заказал». Так что он был доволен, Бандит, что я убрал Спендера. Но Билли не знал, что его «заказали» мне, что я и есть этот киллер, который должен его прикончить. Я сам был не уверен, пока не выстрелил.