– У меня действительно есть пистолет.
– А покажите.
Я достала пистолет из сумки. Джексон посмотрел на него, потом – на меня.
– Он заряжен? С предохранителя снят?
– Я не знаю.
– Конечно, не знаете.
– А вы знаете? Джексон вздохнул.
– Я не сделаю вам ничего плохого. Скорее наоборот!
– Что значит «наоборот»?
– Вы же видели мои руки. Посмотрите еще раз. Какие чистые, молодые. А музыка? Вы же слышите. Она тоже чистая.
– И что?
– Они чистые. Слушайте. У меня есть дорожные карты. Хотите взглянуть? Очень подробные карты, а главное – точные. Я знаю, где я. И знаю, куда я еду. И еще вот. Видите? Часы.
Он взмахнул рукой. Да, у него были часы. Только я не успела их разглядеть.
– Они все чистые. Они излечились.
– Вы о чем говорите?
– Вот здесь, в багажнике. Вожу с собой. Есть еще и другие, я думаю. Какая-то женщина в Глазго. Разные ходят слухи. Какой-то странный прибор у нее в подвале. Участки пространства, где шум не действует.
Да, теперь я вспомнила. Павлин что-то такое рассказы кал про Электронный Просвет, устройство, которое очищает испорченные сигналы. Неужели оно существует на самом деле?
– Дайте мне посмотреть.
– А что? У вас что-нибудь есть? Что-нибудь, что вы хотите очистить? Есть?
Я подумала про тетрадку, про фотографию. А про что же еще? Очистить их, излечить… пусть даже что-то одно, если нельзя сразу и то, и другое. Да, это было бы так хорошо.
– Генри, дайте мне посмотреть.
– Да, но можно ли вам доверять? Потому что меня уже пару раз чуть не убили. За эту штуку. Все хотят ее заполучить. Очень-очень хотят. Я не знаю, что делать. Почему люди такие злые? Почему им так трудно проявить ко мне капельку доброты?
– Я не знаю.
– Не знаете… Его глаза затуманились. И я вдруг поняла, что этот Джексон не припадочный психопат, а просто еще одна одинокая, неприкаянная душа. И он тоже бежит от своих теней.
Я убрала пистолет в сумку.
Джексон это увидел и молча кивнул. Потом повернул ключ в замке, и багажник открылся.
– Что-то такое в вас есть, – сказал он. – Я подумал, вы тоже такая же. Подумал, у вас тоже есть что-то. Ну, что-то. Там, в кафе. Когда я вас увидел. Ваши глаза. Чемоданчик. Я сразу понял: вы – добрая. А я очень ценю доброту в человеке.
Он склонился над багажником и что-то там отодвинул.
– Вот смотрите.
Он сказал это шепотом, словно боялся того, что лежало внутри. Я подошла, заглянула в багажник.
– Ну как? – спросил он.
– А где оно?
– Что?
– Я не вижу…
– Да что с вами? Вот же оно.
Он забрался в багажник чуть ли не с головой, сдвинул канистру с бензином и принялся раскидывать в стороны всякий хлам: старые тряпки, газеты, пластиковые пакеты. Кое-что из вещей выпало на дорогу. Но Джексону было уже все равно. Он расчищал угол багажника, и теперь в его движениях сквозила какая-то лихорадочная ярость.
– Свет. Вы разве не видите? Зеленый свет. Вот он! Смотрите. Шарик света. Мигает. Осторожнее. Он очень хрупкий. Теперь видите? Видите? А слышите звук? Вы прислушайтесь. Он очень тихий. Как будто кошка урчит. Тихо-тихо. Надо прислушаться, чтобы услышать. Хотите потрогать? Давайте. Вот, приложите руку. Чувствуете тепло? Чувствуете?
– Я… я не знаю.
– Вы смотрите внимательно. Вы неправильно смотрите. Вот.
Он отошел, чтобы не загораживать мне обзор. А я честно пыталась увидеть. Я очень старалась.
Но там не было ничего. Ничего.
– Неужели не видите? Как же так? Вы должны его видеть.
– Я вижу.
– Видите? Правда? Я так и думал, что вы увидите. Я сразу понял, что вы из тех, кто способен увидеть. Его видит не каждый, да. Далеко не каждый. Только те, которые особенные, – они видят. Вы…
– Он очень красивый.
А что еще я могла сказать? Джексон улыбнулся.
– Ну вот. Вы. Я. У нас у обоих есть дар. И мы будем вместе.
– Вместе?
– Да, теперь, когда мы с вами встретились. Чтобы раскрыться навстречу свету и излечиться. Очиститься.
– Нет…
– Пожалуйста. Останьтесь со мной. Больше я ни о чем не прошу. Я уже не могу остановиться. Не могу им не пользоваться, не могу. Каждый раз я говорю себе: хватит. Но возвращаюсь опять и опять. Один. Возвращаюсь. Не могу остановиться. А это так больно.
Он тяжело вздохнул.
– Вы останетесь со мной? Я покачала головой.
– Вы не хотите?
– Я не могу. Я ничем не могу вам помочь.
– Пожалуйста…
– Мне очень жаль, правда.
Я развернулась и пошла к своей машине. Она была близко, но мне показалось, что далеко. Так далеко. И голос Джексона. Он меня звал. Я оглянулась. Но только когда села за руль и завела двигатель. Только тогда.