— А вот об этом поподробнее, — конечно же, цепляется за слово мой шинард.
Приходится рассказать ему, как я упала на минус первый уровень, странные порошки в белом пакете и тех существ — возможно наркоманов — что я видела. А также про засаду стражей. Редженс звонит какому-то своему приятелю и узнает подробности.
— Значит так, — говорит он мне, покончив с этим разговором, — ситуация такая. Наркоторговцы исследовали действие своей новой формулы на группе наркоманов, которую с комфортом разместили на минус первом. Они снабжали их едой и веществами через тот самый лифт, на котором ты съехала вниз. Только вот перед Ночью Мясного Человечка гильдии собрались разместить падших в блоке над нариками, так что преступники решили закрыть этот проект и избавиться от всей группы. Для этого они скинули им вместо обычных доз яд. И принесла его, как полагают стражи, именно Фрида. Но у них пока нет доказательств. Тем не менее, они следят за ней, так что я не могу сам с ней встретиться. Придется тебе.
То есть это Фрида скинула на минус первый тот белый пакет? Может быть. Я же видела, как она первой выходила из той комнаты, до того как туда вошла задира. И теперь мне предлагается поговорить об этом с кураторшей?!
— Мне? Ты хочешь, чтобы я рассказала ей о слежке? — спрашиваю я с отвращением.
— Поговори с ней, чтобы она прекратила свои связи с девятой гильдией.
— Поговорить? С ней? Как человек с человеком?
— Желательно.
— Но она же чуть не убила людей? Раз вместо наркотика там был яд…
— Вряд ли она знала об этом. Скорее думала, что принесла им их обычный паек.
Смотрю на Редженса с сомнением.
— Так павших собираются разместить в том блоке? — вспоминаю я. — Значит, и снотворным их снабдят?
— Конечно. — Редженс насмешливо смотрит на меня. — Так ты снова приняла транкилятор, да?
— Не-ет, — очень “правдоподобно” лгу я.
— Тогда пошли, — Редженс хлопает меня по коленке и встает.
Вместе мы спускаемся на тридцать четвертый и заходим на какое-то производство. Какое-то? По конвейерной ленте едут в огромный чан полчища мертвых или полумертвых насекомых, похожих на тараканов. Рабочие с двух сторон вытаскивают из них наиболее крупный мусор.
— Как тебе? Подойди поближе, — предлагает Редженс, подводя меня за руку к конвейеру. Я пытаюсь спрятаться за его спину, но он вытягивает меня оттуда. — Посмотри, какие красавчики! Вот так и делается транкилятор!
Ну, спасибо! У меня теперь это зрелище будет всплывать перед глазами всякий раз, как увижу вендинговый аппарат с транкилятором! А может и вообще любой аппарат. И как мне теперь жить дальше-то?!
Глава 18
Кейт снова вызывает меня себе на помощь по поводу своего дела с ограблением. Мы встречаемся с ней в обеденное время на пятьдесят восьмом уровне возле кафе.
— Сейчас я тебя быстренько проинструктирую и побегу, — предупреждает она, ища что-то в своем планшете. — Мне нужен вот этот человек, — подруга жестом показывает, что переслала мне фото. Я достаю свой планшет и открываю этот файл. — Когда увидишь его, просто сообщи мне!
— И кто он? — спешу спросить я, пока Кейт не убежала.
— Это Ноак Ириан Това, — она нервно оглядывается, хотя мы стоим под лестницей, и нас никто здесь не видит. — Предположительно, тот самый третий преступник. Йоран Стуре Пелле — наша жертва ограбления — как раз вернулся из геологической экспедиции. Думаю, что он нашел что-то интересное и с собой привез карты, может быть, какие-то образцы, и они-то и были украдены. Ноак приехал в Муравейник на одном поезде с ним, а обратный билет у него был взят как раз на день ограбления. Но он не явился к отправлению. Что-то во время или после преступления пошло не так, и он был вынужден остаться. И пока что найти работу, чтобы не выглядеть подозрительно. Я проверила, его карта часто отмечается на выходе из автобуса здесь неподалеку. Наиболее вероятный вариант, куда он ходит, это стройка, рядом с этим кафе. Сейчас в Муравейнике много чего строится-ремонтируется, и на работу берутся люди, в том числе, не состоящие в местных гильдиях. Так что сядь за вот тот столик, — Кейт показывает, куда именно, — оттуда тебе будет виден вход в блок. Если придется сидеть долго, сделай вид, что работаешь на планшете — сейчас многие работают из-за столиков кафе, никому это не покажется подозрительным.
— Может и работают, но не рядом со стройкой! — возражаю я, тем более что большинство столиков в кафе реально не заняты не смотря на время.
— А почему нет, сейчас здесь тихо.
— Сейчас обед.
— Да не волнуйся, ты же незаметная как мышка, никто на тебя внимания не обратит! Все, пока! Не забудь сразу сообщить мне! — Кейт, покинув укрытие, быстро шагает прочь. Я медлю.
Выждав пару минут, я осторожно шмыгаю за нужный столик. Присматриваюсь к другим посетителям, похоже, здесь как раз одни рабочие со стройки и далеко не все, всего человек семь. Так что меня обслуживают быстро. Приносят все, что я заказываю, и я стараюсь растянуть еду на подольше. Для этого утыкаюсь в планшет, одновременно стараясь незаметно мониторить вход в блок. Боюсь, у меня это не слишком хорошо получается. Изо всех сил пытаюсь расслабиться и выглядеть естественно. И не краснеть.
Так-с, я не сказала Кейт, что снотворные таблетки для падших мне больше не нужны. Ну и ладно, я же все равно буду ей помогать, не смотря на то, что ничего не получу взамен. Просто не смогу отказаться, я себя знаю.
Хм, Ноак Ириан Това. И третье имя нашего первого пропавшего подмастерья тоже вроде бы Ноак. Проверяю эту информацию на планшете. Совпадение? Или все же они родственники? Вообще, имена у нас берутся, откуда угодно, хоть даже из иномирского кино. Так что совпадения случаются не так уж часто, разве что кино популярное, так что все может быть. Жаль, что родственные связи взрослых людей почти нигде не указываются, а ведь это важно: с кем ты вырос и где. Считается, что, окончив школу, молодой человек начинает, наконец, свой путь с самого начала, и старт для всех одинаковый. На практике же многое зависит от протекции нужных людей, и от того, по крайней мере, с какой стороны от двадцатого уровня ты родился. Ниже двадцатого живут люди, на которых гильдии фактически махнули рукой, на нулевом же — самый сброд.
Так я и сижу, размышляя и сгорая со стыда, несколько часов, заказывая все новые напитки и цедя их потом медленно по глоточку. Рабочие заканчивают обед, со стороны их объекта снова начинается грохот, ну, хоть пыль не летит, и я в кафе остаюсь единственным посетителем. Впрочем, никто мне и слова по этому поводу не говорит.
Наконец, рабочий день заканчивается, а я так и не видела Ноака. Прокручиваю в голове, не могла ли я его пропустить. Точно, он сюда не приходил. С облегчением плачу за все и выметаюсь из кафе.
Флаеры музыкального фестиваля, посвященного Ночи Мясного Человечка, валяются повсюду уже давно, но мне удалось прочитать один, только непосредственно перед его началом. Выступать будут шестнадцать музыкальных коллективов. Читаю находящиеся на слуху названия, пока Маргарета подтаскивает меня вперед в быстро движущейся очереди. Лекс, к сожалению, самоотверженно остался следить за старушкой Эфи, так что мы пришли сюда без него. Вообще-то, я очень не люблю толпу и даже, я бы сказала, панически ее боюсь, но Маргарета очень просила составить ей компанию, так что я здесь, но сердце у меня замирает отнюдь не от восторга.
Фестиваль проходит в городском парке — огромной чаше по центру Муравейника. Зрителей пускают на все уровни по стенкам этой чаши, а коллективы будут играть на большой сцене на ее так сказать днище. Еще возле сцены есть большой танцпол, огороженный щитами, чтобы толпа не сравняла с полом собственно сам городской парк. На этот танцпол мы, к сожалению, с Маргаретой и продвигаемся в очереди, так что будем в самой гуще событий, брр.
Начинается фестиваль, конечно же, с запозданием с коротких речей представителей всех гильдий, которые вскользь касаются предстоящей Ночи Мясного Человечка, после которой мы, предположительно, не досчитаемся нескольких десятков горожан. В основном представители говорят всякие правильные вещи об единении, оптимизме и подобных вещах. Ну и, самое главное, о том, куда обращаться в каждой гильдии тем, кому после Ночи понадобится помощь, психологическая, юридическая или самая что ни на есть материальная. Во время этих речей, Маргарета незаметно переставляет меня все ближе и ближе к сцене, а толпа становится все гуще и гуще.