На пятьдесят шестой уровень мы подлетаем на машине Редженса, а к апартаментам Пии подходим почти одновременно с медиками — двумя женщинами лет тридцати пяти. Дверь не заперта. Алан валяется на диване прямо в гостиной, выглядит очень плохо.
— На что жалуетесь? — спрашивает одна из женщин.
— У меня дико раскалывается голова, — тяжело проговаривает Алан, — все кружится, болит сердце, меня вырвало. И какой-то металлический привкус во рту… — перечисляет он.
Редженс кивком предлагает мне пройти дальше, что я и делаю. Сам он остается с другом и медиками.
Алан сказал ему по телефону, что недавно обнаружил в спальне Пии что-то, что связывает ее с нашим делом о двух исчезнувших подмастерьях. Иду по коридору, заглядывая в разные комнаты. На удивление все в апартаментах выглядит нормально, все в сдержанно спокойном стиле. А я-то рассчитывала увидеть что-то эксцентричное и тематическое.
Последнее с лихвой мне предоставляет спальня Пии — а то, что это именно она, сомневаться не приходится. Повсюду фотографии Редженса. Естественно она не водит сюда своих любовников.
Аккуратно осматриваюсь, надев данные мне Редженсом перчатки. Первое, что бросается в глаза — это малиновое покрывало на постели внутри спального модуля, выкрашенного в розовый, и декоративные подушки в виде сердечек на розовом пушистом ковре.
К большой деревянной доске на стене пришпилены фотографии Редженса в обнимку с женщинами. Если присмотреться, то все-таки заметно, что с разными женщинами, но каждое фото подверглось компьютерной обработке, так что на место их лиц вклеено лицо Пии в разных ракурсах и отретушировано. А вот и фотоаппарат на штативе, чтобы делать “себяшки” для этих фото.
Я ищу везде, заглядываю под ковер, ощупываю подушки, снимаю доску, и смотрю, что там с другой стороны, хотя она очень тяжелая. Нахожу колокольчик с фото Редженса, чашку с ложкой с фото Редженса, закладки в книгах с фото Редженса и кучу записочек, якобы от Редженса. В общем, в этом комнате можно играть в веселую игру, кто больше всех изображений или упоминаний Редженса найдет. Я пока выигрываю у самой себя.
Наконец, опустив крышку секретера, вижу приклеенный к его стенке совсем другой набор фотографий. Как не странно, это фотографии Лекса, видимо, сделанные из укрытия. Штук десять фотографий из кафе, с платформы, еще откуда-то. В углу приклеено его расписание: когда и куда он ходит на учебу, когда на практику. Она что, выбрала его как следующую жертву?
Однако видно, что все фотографии наклеены поверх чего-то еще. Я нахожу пилочку для ногтей на туалетном столике Пии и осторожно уголок за уголком отклеиваю одну из фотографий Лекса. Под ней вижу другое фото — на этот раз Дуртая — второй нашей жертвы похищения. Но и она наклеена поверх чего-то. Снова аккуратно оклеиваю уголок за уголком. Под второй фотографией прячется третья — фото Адерина — первой жертвы похищения. На сей раз это последняя, под ней ничего нет. То же самое с распечаткой расписания Лекса, под ним прячутся расписания двух других подмастерий.
Что за ерунда? Пия специально так аккуратно развесила весь компромат на себя? Зачем оставлять на местах старые фото, ведь все равно не сможешь на них посмотреть?
Любопытства ради проверяю, нет ли чего другого под фотографиями Редженса, но ничего под ними не нахожу. То есть я внимательно их просматриваю, а сковыриваю только одну.
Обескураженная, возвращаюсь в гостиную. Медики уже закончили и собираются уходить. Зато прибыли трое новичков стражей из группы Редженса.
— Вы его не заберете? — спрашивает мой шинард у медиков.
— Незачем, — отвечает одна из женщин. — Все показатели в норме.
Медики уходят.
— Иногда я остаюсь на ночь у Пии, иногда она у меня, — рассказывает Алан, который выглядит уже почти нормально. — Но она никогда не пускала меня в свою спальню, мы всегда спали в одной из гостевых. А тут я остался у нее один, она ушла по срочному делу на работе. Я же решил ее не ждать, и тоже уйти, и зашел в спальню, чтобы посмотреть, на чем можно оставить ей записку, бумажку какую-нибудь и ручку. Вместо этого, нашел фотографии Лекса с его подробным расписанием. Я подумал, неужели она начнет преследовать его так же, как и тебя, Редженс. Но потом вспомнил, что двое, служивших на месте Лекса подмастерий, пропали. И тут ко мне пришла идея. Раньше я думал, что Пия стала встречаться со мной из-за тебя, из-за того, что мы друзья, и она хотела хоть как-то приблизиться к тебе. Но теперь я думаю, это из-за того чтобы приглядеться к этим ребятам, подмастерьям водопроводчика, ведь они иногда заходили ко мне поиграть в приставку в рабочее время. А заодно присмотреться и к лабиринтам технических шахт, в которых так легко похить человека и перетащить по ним в любое место, где его можно было бы потом держать. И кстати у Пии есть такое место, она арендует ячейку склада, которую переоборудовала под свою мастерскую. — Алан делает паузу, собираясь с мыслями. — И только я решил позвонить тебе, как вернулась Пия, сказала, что все улажено и ей никуда не надо идти аж до следующего вечера, потому что на это время назначили совещание. Так что мне пришлось отложить звонок и провести с ней еще один день. И вот полчаса назад, мы попрощались, и она ушла. Перед этим она напомнила мне выпить мое лекарство от нервов. Я сделал это при ней, только выпил одну таблетку, вместо двух, это должно быть меня и спасло.
— Ты нашла те фотографии, о которых говорит Алан? — спрашивает меня Редженс, выслушав Алана.
Я киваю и провожаю Редженса в спальню Пии. И о чудо, я впервые могу лицезреть сильную эмоцию на его лице — выражение ужаса, когда он видит кучу собственных изображений по всей комнате. Но это выражение не продерживается на нем и пары секунд. Потом Редженс приходит в себя обычного, и я показываю ему фотографии Лекса (пара из них тоже с девушками) и поясняю про то, что под ними.
— Ясно, — Редженс кивает. — Сейчас тогда поедем с тобой на склад и посмотрим, что там.
Редженс оставляет двоих своих подчиненных в апартаментах Пии на случай, если она вернется, а одного посылает в лабораторию с баночкой таблеток Алана. Мы же с ним снова садимся в машину и летим на склад. Жаль Лекс на занятиях, ему бы сегодняшний вечер понравился.
Когда мы подлетаем к складу, Редженс выходит из машины один, оставив меня внутри.
— Я посмотрю, что там, — говорит он, — а потом буду готов выслушать твои соображения по поводу фотографий.
Я остаюсь одна и крепко задумываюсь. Какие у меня могут быть соображения? Пия, может быть, и не полностью в своем уме, но она на хорошей должности, занимается интеллектуальным трудом, и тут так явно облажаться с доказательствами против себя? К тому же она без ума от Редженса, зачем ей другие, причем совершенно непохожие на него? Или так сильна жажда обладать кем-нибудь, что и суррогат подойдет? К тому же она зачем-то стала спать с Аланом, зачем он ей и зачем приводить его к себе? В спальню она его, конечно, не пускала и не могла предположить, что он начнет ее обыскивать.
Редженс возвращается всего через пятнадцать минут.
— Там ничего нет, — сухо говорит он. — Кроме огромных картин с моим изображением.
Что ж, мы летим назад.
Как только мы снова заходим в апартаменты Пии, та уже там и бросается Редженсу на шею.
— Любимый, твои подчиненные обвиняют меня в ужасных вещах! — кричит она своим кукольным голоском. Редженс аккуратно отстраняет девушку от себя.
— Мы пока еще не обвиняем, — поправляет ее один из стражей. — Только задаем вопросы.
— Я прихожу домой, а здесь эти люди. Говорят, что я отравила Алана и держу у себя фотографии пропавших людей. Второе-то я могу с легкостью объяснить.
— Так объясни.
— Я хотела тебе помочь.
Редженс недовольно ухмыляется.
— Сам посмотри, — Пия хватает его за руку и тащит в свою спальню. Мы все идем за ними. Там фотографии первого пропавшего подмастерья так и висят на стенке секретера, а второй и верхний слой с фотографиями второго подмастерья и Лекса разложены на кровати. Видимо, стражи их сняли, пока ждали здесь Пию. — Смотри, все фото пропавших — они же взяты из соцсети, смотри…, я их не преследовала. Только фото акбрата твоего побратима сделаны мной. Да, за ним я присматривала.