Теперь, когда есть возможность рассмотреть все фотографии, действительно можно заметить их подобные отличительные особенности.
— Тогда зачем ты пыталась меня отравить?! — кричит на нее уже почти оклемавшийся Алан, доползший к нам по стеночке из гостиной.
— Я не пыталась. Как ты вообще можешь такое утверждать?
— Но я чуть не умер, мне пришлось вызывать медиков!
— Откуда же мне знать, почему это произошло! — Кричит в ответ Пия. Я тут не при чем!
— Я нашел у тебя распечатку статьи об отравлениях цианидами! Вот она! — Алан, покачиваясь, вваливается в комнату и, добравшись до доски с фотографиями Редженса, сдергивает одну из них вместе с кнопкой. Распечатка, висевшая под ней, планирует на пол.
— А, да, конечно, — пожимает плечами Пия. — У нас на производстве травили крыс, после его посещения мне стало не очень хорошо, вот поэтому я и заинтересовалась симптомами отравления и возможными последствиями. Но сам яд вы нигде здесь не найдете!
— Да он наверняка был в моих таблетках!
— Они уже отправлены на экспертизу, — вставляет один из стражей.
— Ничего там не найдут! — фыркает Пия.
— Тогда отчего же мне стало так плохо, что меня еле откачали?! — спрашивает Алан.
— Психосоматика! — рявкает на него Пия. — Ты же, увидев несколько фотографий, меня уже в убийцы записал!
— Но…Редженс, вы же нашли что-то на складе? — с надеждой спрашивает Алан.
— Ничего, — качает головой Редженс. — Ладно, хватит. Мы забираем это все, — он кивает на фотографии подмастерий и Лекса и сердито смотрит на собственные. — Даже, если ты хотела помочь, прекрати это.
— Если?.. — всхлипывает Пия.
— Вы что, ничего с ней не сделаете? — вопрошает Алан.
— Если экспертиза что-то интересное покажет…в таблетках или в твоих анализах, а там посмотрим.
— Если?.. — теперь уже негодует Алан. — Но Редженс, ты же сам видел, я был на волосок от смерти!
— Хватит, идем, — выпроваживает его из спальни мой шинард. Кроме Пии, все покидают апартаменты.
Глава 21
Очередная наша общая практика состоится в общественных уборных нулевого уровня — сообщение об этом мне приходит в мессенджер. Удивленная, что меня все еще не выкинули из рассылки, спускаюсь на нулевой и нахожу нашего куратора Фриду. Смущенно отзываю в сторонку.
— Если ты не хочешь извиниться за свое поведение и умолять меня не выгонять тебя из гильдии, то нам не о чем разговаривать, — надменным тоном предупреждает меня куратор.
— К моему большому сожалению, есть, — возражаю я. — Вы же знаете, кто мой шинард.
Фрида презрительно фыркает.
— Ты что, девка, совсем охренела?! Собираешься угрожать мне?!
— Конечно, нет! — обиженно отвечаю я. — Дело совсем не в этом. Я так понимаю, вы практически выросли вместе с Редженсом. Вот он передает вам через меня сообщение. — Вздыхаю и проговариваю нехотя: — За вами следят стражи, потому что подозревают, что вы замешены в деле о наркоторговле. Редженс хотел бы, чтобы вы прекратили то, что вы делаете, иначе он помочь вам не сможет. — Вздыхаю я еще тяжелее.
— Да я знаю, что за мной следят! — Фрида насмешливо хмыкает. — Я даже знаю кто! Чертовы мужики всегда меня недооценивали!
Я тоже, по-моему, знаю кто. Это наверняка наша задира Мра или Мирабель, как ее ласково зовет бабушка. Я следила за Мрой, а та, похоже, следила за нашим куратором, когда скинула меня в шахту лифта на минус первый.
— Прекрасно. Значит, я могу рассчитывать, что вы выкинете меня из гильдии, и могу идти? — уточняю я.
— Еще чего! Будешь пахать на гильдию как миленькая! — рушит мои надежды Фрида. — Но мы с тобой больше не друзья, так что закаляй характер, пригодится!
— А мы были друзьями? — удивляюсь я.
— Иди нах сортиры драить! — вопит на меня куратор.
— А медальон мой отдадите? — храбро пищу я.
— Ой, да подавись! — женщина достает мой медальон из своего кармана и чуть ли не швыряет его в меня.
Этим вечером мы с Лексом сидим в кафе в блоке, где живет Эфи. Моему другу каким-то образом удалось достать две миниатюрные видеокамеры со склада стражей, и он установил их напротив двух выходов из апартаментов пожилой женщины. Теперь он сидит и следит через планшет, чтобы их не украли.
За все те дни, что Лекс следит за Эфи, ему не удалось увидеть, чтобы она днем выходила из дома или чтобы кто-либо приходил к ней. Но благодаря камере он установил, что она вчера выходила уже после отбоя. По крайней мере, камера зафиксировала свет фонаря возле ее двери. Так что этой ночью мы собираемся попытаться, наконец, проследить за ней.
— Приветствую, — внезапно появившись рядом с нами, Редженс подсаживается за наш столик. У него сегодня выходной, так что мы ожидали, что он сейчас тусуется в каком-нибудь клубе как обычно. Но хорошо хотя бы, что он в цивильной одежде, и не привлекает к нам внимания. — Спасибо, что оповестили о своих планах всех кроме меня.
— Кого всех? — удивляется Лекс.
— Ристику, завскладом, — перечисляет Редженс, — и собака выглядела так, как будто все знает.
— Она всегда так выглядит, — парирует Лекс, — слишком морда умная, это вводит в заблуждение. А с чего ты взялся нас искать?
— Кейн занят, доводит Ристику до белого каления, так что мне скучно. Так чем вы занимаетесь?
Лекс коротко вводит Редженса в курс “дела о черепах на грядках”, как мы его окрестили.
— Опять-таки, спасибо, что держите меня в курсе важных деталей расследования, — ворчит Редженс, пронизывая нас своим леденящим взглядом.
— Да мы бы сообщили, если б это что-нибудь дало. Пока что неясно, не очередной ли у нас тупик.
— Черепа на грядках — это явно не тупик, только не ясно какого именно расследования, — возражает Редженс.
Мы сидим еще минут десять, а потом выдвигаемся в общий зал, в который выходит одна из дверей апартаментов Эфи, та, через которую она вроде бы выходила прошлой ночью. Мы идеально рассчитали время — и не столкнулись ни с кем, и успели добраться до дальнего дивана, как раз до того, как в одиннадцать часов везде выключается свет.
Эфи не заставляет себя долго ждать. Минут через двадцать, она уже выходит из двери своих апартаментов с большой корзиной в руках — той самой, что сплела Ристика, и которую мы подарили женщине вместе с мылом ручной работы и прочим. Пригодилась корзиночка. Сейчас она доверху наполнена чем-то тяжелым. Эфи идет с большим трудом, таща эту корзину на плече. Даже хочется ей помочь, но нельзя себя обнаруживать.
Мы идем за ней по внутренним коридорам Муравейника. Следовать за ней не сложно, она двигается медленно и ни разу не оборачивается. За нею добираемся до площадки аварийных лифтов. Эфи садится в лифт и уезжает. Мы следим за движением лифта, он едет все выше и выше. Восьмидесятый, девяностый, девяносто девятый…
— Ничего себе, разве туда не нужен специальный допуск? — спрашивает Лекс.
— Нужен, — коротко отвечает Редженс, вызывая другой лифт. Однако этот другой даже по карте Редженса на девяносто девятый ехать отказывается. Приходится попробовать вызвать тот же самый лифт, на котором ехала Эфи. Этот едет даже без карты.
— Старушка взломала лифт? — недоумевает Лекс.
— Бывает, — говорит Редженс. — Вообще-то, у нее был достаточно высокий статус в научной гильдии. Она закончила свою карьеру скандалом, поэтому ее наверху не оставили. Гильдия решила, что пятьдесят пятого уровня ей за глаза хватит, чтобы провести там свою старость.
Я радуюсь про себя, потому что благодаря этому делу увижу почти самый верхний уровень. Правда, когда двери лифта открываются, я не вижу ничего особенного. В красной подсветке лифта уровень выглядит зловеще пустым. В одном из проходов, в отдалении виднеется свет от фонаря.