— Ничего, успеют, просто скажи, где искать, — серьезно подталкивает его Лекс. — Ночь-то он может не пережить, куда б ты его не засунул. И тогда это уже будет не покушение.
— Тридцать девять минут. Осталось продержаться. Через тридцать девять минут двери заблокируются, и у меня будет целая ночь, чтобы…
— Чтобы что?
— Чтобы подумать. Чтобы пожить еще немного, — истерически причитает Алан, дергая себя за накладные усы. Он весь какой-то не такой, словно он сейчас под чем-то, что ли. Может, моя кураторша ему что-то дала?
— Всего одна ночь. Это глупо, — возражает Лекс. — Если сам сдашься и скажешь, где Кейн — это значительно смягчит наказание. Никто же не умер еще!
— Кроме вашего драгоценного Кейна, — хихикает Алан. — И почему только вам так интересна его судьба? Ради него сюда приперлись. Положили, можно сказать, головы в пасть дракона. Но это же Кейн! Кейн! Вы с ума сошли?!
— Ну, если он мертв, я лично хочу плюнуть на его труп, — даже в лице не изменившись, говорит Лекс, а вот мне как-то нехорошо становится. — А для этого его надо найти.
— Плевать, все кончено. А такой хороший план был. Я его почти год готовил. Даже сошелся с этой стервой Пией. — Алан не глядя подтаскивает к себе стул и садится лицом к нам. — Смешно, как она за Редженсом таскается, и всерьез уверена, что у нее с ним есть отношения, хотя он переспал с ней всего один раз, и с тех пор не может отделаться. Мы познакомились с ней в клубе. Она сидела за столиком в углу и пялилась на него, Редженса, смотрела, как он разговаривает с другими женщинами и представляла, что это он говорит с ней. Впрочем, я занимался примерно тем же самым.
— То есть ты влюблен в него? — любопытствует Лекс.
— Нет-нет, тебе не понять! — злится Алан. — Тебе не понять, что значит быть настолько одиноким, что все время мысленно возвращаешься в прошлое к тем событиям, после которых все полетело в тартарары, к тем людям, которые больше не с тобой. Что постоянно думаешь, а что было бы, если б ты поступил иначе, что было бы, если б другие люди все не испортили.
— Кто тебе все испортил? — сочувствующим голосом спрашивает Лекс.
— Редженс все испортил! После смерти отца, я вынужден был остаться с матерью — акбратом матери Редженса, а сам Редженс вскоре переехал к своему отцу. И наше общение прервалось, как мне казалось навсегда. После этого у меня никогда больше не было друзей, никто никогда больше обо мне не заботился и не помогал. С тех пор мы, конечно, виделись, но почти не разговаривали, а вся жизнь моя постепенно шла под откос. И я понял, что просто обязан вернуть былую дружбу, но как еще мне было обратить на себя внимание, если только не став снова жертвой коварной женщины? Вот в чем состоял мой план, понимаешь?
— Ты собирался подставить Пию, словно это она похитила тех двоих парней.
— Я знал от Маргареты, что у них пропал подмастерье, и я понимал, что если второй парень пропадет в то же время, то эти исчезновения свяжут в серию и дело попадет к Редженсу.
— Но она вовремя раскусила твой план.
— Эта стерва не просто поняла, что я собираюсь сделать, но и выставила все так будто это я сумасшедший, и это мне нельзя верить! Даже таблетки с цианидами обратно подменила. Как только узнала, что именно я затеял? Где я прокололся-то? А потом еще она перетащила подмастерье из своей мастерской на складе, куда я его подкинул, на мое рабочее место!
— Неловко получилось.
— А потом еще эта приперлась и нашла его, — с обидой Алан указывает на меня пистолетом. — Такая невзрачная тихая мышка, а все время лезет куда-то, — ожесточенно добавляет он.
— Извини, что я все об одном, но как же Кейн? Он пришел к тебе еще раньше, и что ты с ним сделал?
— Да какая разница, — Алан вскакивает с места и начинает бродить по комнате среди криво стоящих парт. — Ты знаешь, что он сделал?
— Приблизительно.
— Из-за того, что мать Редженса слишком давила на моего брата, Митис покончил с собой. Он вскрыл себе вены наточенным кухонным ножом. Так что отец пришел разобраться с ней. В этот момент в апартаментах была только она и другие дети. Она закрылась в своем кабинете, поэтому он был вынужден угрожать ребятам. Что если она не выйдет, он убьет их одного за другим. Девчонки тогда находились в классной комнате, а мальчишек отец велел связать и закрыть в карцере. Это такая маленькая комнатка, в которую отец затолкал Редженса с братом, а Кейна он приковал наручниками к модулю в спальне. Мне же он велел убираться подальше, чтобы я ничего не видел. Но потом я услышал крики, и побежал в классную комнату, куда выходил кабинет. Я подумал, что она все-таки вышла из своего убежища. Но я увидел Кейна, стоящего с тяжелой каменной статуэткой в руках. Она была вся в крови, как и проломленная голова моего отца, лежащего ничком на полу. Прибывшие стражи, сказали, что это была якобы самооборона, мать Редженса очень поспособствовала такому вердикту, поэтому Кейна никак не наказали. Думаешь, это недостаточный повод для мести?
— Ты забыл упомянуть одну важную деталь! — неожиданно подскакивает с места куратор. — Да, забыл? Я ведь тоже там была. Пряталась под шкафом, благо была тогда мелкая и худая. Ты забыл рассказать, что твой отец сделал, чтобы выманить мать из кабинета! Мальчишек-то он связал, тебя отослал, а Рейну — сестру Редженса — он начал насиловать прямо возле этой чертовой двери в кабинет! Ты забыл, а вот я никогда ее криков не забуду!
Алан стоит, разинув рот, с одним отклеившимся усом, за который все время нервно дергал, и выражает полное недоумение.
— Еще ты забыл рассказать, что твой отец был чертовым неудачником и пропойцей, и что он не собирался тебя забирать, как положено — ему все равно было некуда! Его же гильдия скинула на нулевой, забыл?! Ему уже в жизни ничего не светило, вот он и решился поглумиться над другими напоследок! Такая же мерзкая пропащая душонка, как и ты!
— Заткнись, заткнись, заткнись! — верещит Алан и нажимает на спусковой крючок. Раздается выстрел, еще один и еще. Кураторша успевает пригнуться, как только пистолет наводится на нас, меня спихивает со стула Лекс. Он тяжело переваливается с меня на пол, а на мне остается что-то горячее — его кровь!
— Беги же! — понукает Лекс меня. — Мне-то он ничего не сделает.
И я заползаю под преподавательский стол, слыша, как Алан подходит ближе, отбрасывая с пути грохочущие парты. Оттуда стартую к заднему выходу из аудитории — дверь приоткрыта, кажется, там передо мной пробежала кураторша. Как только вылетаю в коридор, выключается свет, а это значит, официально наступила ночь.
Я слышу, как позади меня бьется о стену дверь.
— Мне уже терять нечего! — орет Алан.
Несусь по коридорам вслепую, нашаривая в кармане фонарик. Оторвавшись от погони, я слышу впереди какой-то шорох и на пару секунд засвечиваю фонарь. Это караторша, она стоит у двери в свой кабинет и пытается нащупать считывающее устройство. Взглянув на меня, она быстро засовывает в него свою карту, заскакивает в кабинет и запирается изнутри.
Так, сориентировавшись, продолжаю двигаться по коридору вслепую. Сделав круг, я врываюсь обратно в аудиторию, закрываю дверь и подпираю ее стулом. Включаю фонарик и бросаюсь к Лексу. Он сидит на полу, держась за руку. Сквозь пальцы видна кровь.
— Ничего, в руку попал, — тихо говорит он. А Алан в этот момент начинает биться в дверь. Не проходит и нескольких секунд как в сторону отлетает и она, и стул. Лекс уже снова лежит на полу, изображая умирающего, а я снова юркаю под преподавательский стол — практически единственное, что осталось на ногах в комнате.
— Вета, выходи! — орет Алан. — Я тебя не убью! Но согласись, это все из-за тебя. Если бы ты не…
Слышу неприятный грохот. Вылетев как пуля из-под стола, вижу Лекса держащего Алана за ногу из положения лежа, а тот, видимо, рухнул, ударившись подбородком о стол. Я выхватываю у него пистолет.
— Ты мне ногу сломал! — верещит Алан.
— Я тебя не убью, но согласись, ты подонок! — рычу я на него, направив в его сторону пистолет.
Превозмогая боль, Лекс встает с пола и вдруг здоровой рукой бьет Алана в челюсть. Тот с каким-то диким визгом падает.