— Последний раз тебя спрашиваю, где Кейн?! — рявкает Лекс, прижимая его к полу коленом.
— Да не знаю я! — хнычет Алан. — Это она его куда-то увезла!
— Это уже идиотизм какой-то! Опять на Пию хочет все свалить? Думаешь, я поверю?!
— Да мне никто не поверит! Но это она все придумала! Она!
— Кураторша? — пытаюсь угадать я.
— Да!
— С какой стати ей избавляться от Кейна, она ж его сестра! Я ничего не путаю? — Лекс вопросительно смотрит на меня, я киваю.
Несмотря на его больную ногу, мы тащим рыдающего Алана к кабинету кураторши. Там я ненадолго оставляю их с Лексом, чтобы вломиться в кабинет медсестры за аптечкой. Только после перевязки я позволяю другу постучать в дверь.
— Мадам, — Лекс хмыкает, — не соблаговолите ли внести ясность. Тут некоторые утверждают, что это вы все организовали и подбили бедного несчастного мужчину на совершение преступления против офицера стражи, — загибает он.
— Ты издеваешься надо мной? — гаркает кураторша из-за запертой двери, после секундной паузы.
— Нет, что вы! — ухмыляется Лекс. — Я просто хочу знать, где Кейн?
— Да ты задрал уже со своим Кейном! — орет кураторша.
Дальнейшие переговоры никакой ясности в вопрос не вносят.
— Простите, но если вы не поговорите с нами, — Лексу надоело кричать через дверь, — я буду вынужден выломать эту дверь!
— Только попробуй, и я снесу тебе башку! — орет кураторша. — Я вооружена и калибр у меня побольше, чем у этого сыкла Алана!
— У всех есть оружие, кроме нас, — жалуется мне Лекс, — надо исправлять. Да, это, — он кивает на пушку в моей руке, это придется отдать.
Конечно, мы пытаемся покинуть блок и добежать, пока не слишком поздно, до дома, ведь ночь только началась, но, уже включив монитор в шлюзе, мы видим, насколько неспокойна выдалась эта самая ночь. Существа, бродящие по платформе, в инфракрасном свете выглядят, возможно, более пугающими, чем есть на самом деле, но мы все же не рискуем выйти, тем более от Лекса приглашающе разит кровью и, после обработки раны, спиртом.
Приходится остаться ночевать прямо в коридоре блока. Без движения быстро становится очень холодно, так что мы нарезаем круги возле едва успокоившегося Алана. Сна все равно ни в одном глазу. Я все думаю, думаю.
— Что если так все было, — размышляю я. — Кураторша с Кейном родом с крайне низкого уровня, и им в жизни ничего не светило, если б не счастливый билет от родителей школьного друга. Мать Редженса больше благоволит к девочкам и кураторша, возможно, рассчитывала на ее протекцию во время распределения по гильдиям. Однако, когда случилась та трагедия с братом Алана, и его отец вломился в апартаменты и напал на… сестру Редженса, кураторша была ближе всех, может быть именно она стукнула его по голове статуэткой, а Кейн подбежал позже и взял всю вину на себя. Все же это убийство, они не могли быть уверены, чем это обернется. Но история для него закончилась хорошо, и именно ему досталась благодарность от матери Редженса. Он смог поступить в гильдию стражей и дослужился до офицера. Кураторша же получила самое плохое место в обслуживающей гильдии. Может быть, в этом и кроются истоки ее нелюбви к своему брату.
— Хорошая теория, но вряд ли мы когда-нибудь узнаем, насколько она близка к истине. И тогда, где же Кейн? — с полуулыбкой спрашивает Лекс. — Думаешь, она все-таки убила его?
— Кураторша имеет связи с девятой гильдией, — поколебавшись, говорю я. — Возможно, она переняла и их методы. Думаю, она не могла просто вывести Кейна на платформу и сбросить, это бы попала на камеры. А вот замуровать его в стене, там, где идет стройка, вполне.
— То есть, полагаешь, он сейчас там же, где пытались законсервировать вас с Кейт?
— Вряд ли, это не в том секторе. А вот в новом блоке на нулевом, где сейчас идет ремонт, очень даже может быть. Туда, я так предполагаю, можно добраться по техническим шахтам и не попасть ни на одну камеру.
После бессонной ночи увидеть машину Редженса на платформе — просто огромное облегчение. Мы, конечно, созвонились, так что ничего удивительного в этом нет. Стражи принимают нашу вахту у двери моего куратора Фриды, а мы с ним мчимся вниз. В этот раз он не так аккуратен в вождении, да и необходимости нет — в этот утренний час Муравейник еще пуст и свободен.
Припарковавшись, я и Редженс бежим в тот блок, где у нас была практика. Теперь все выглядит совсем иначе. Уже установлены перегородки, спальные модули, проведена проводка.
— Кейн! — кричим мы, переходя из одного помещения в другое. — Кейн! — Делаем паузу и прислушиваемся. Надеюсь, он еще жив и не без сознания, а то нам его здесь долго искать.
Наконец, слышим сдавленный, но явно сердитый крик. Редженс разбивает перегородку прямо кулаком, оказывается, она закрывает нишу в стене. Выламываем мешающие куски и видим Кейна, лежащего на полу с кляпом во рту и связанного веревками по рукам и ногам. Похоже, древнее искусство связывания ему в этот раз довелось испробовать на себе. К его великому неудовольствию. Естественно, как только Редженс вытаскивает кляп, Кейн разражается дикой бранью, которая копилась у него всю ночь. Бранью в адрес его сестры Фриды.
Редженс звонит своим подчиненным, чтобы они взяли моего куратора под стражу. Думаю, теперь у нее будут серьезные неприятности и никакой протекции со стороны людей, с которыми она выросла. Что ж, это ее выбор. Мой выбор, проводить Лекса и Кейна до больницы, а потом, наконец, спать-спать-спать.
На следующий день у нашей группы еще одна практика, которую вынуждена проводить все та же пара искателей, но уже без нашего куратора. Предполагается, что мы наведем марафет после ремонта все в том же новом блоке, который приготовили для падших, и все помоем. По факту, мы просто развозюкали грязь и толком ничего не сделали, но к вечеру нас выгоняют, и мы проходим мимо подготовившихся к вселению людей. Они стоят радостные со своими вещами, еще не знают, что их ждет.
Вернувшись домой, напоследок занимаюсь наведением настоящего порядка хотя бы в наших апартаментах. Эта ночь — Ночь Мясного Человечка. Кейн утверждает, что наиболее вероятные ее жертвы — пришельцы из других миров, так что я не на шутку нервничаю. На самом деле нервничают все, напряжение так и висит в воздухе, но впервые за весь этот последний день я не слышала разговоров о том, что же ждет несчастных в те несчастные ночные шесть часов. И вправду, разговоры уже ничего не изменят. Осталось только каждому решить для себя принимать снотворное или нет.
Мужчины возвращаются уже довольно поздно и первым делом ставят замок снаружи спальни Редженса.
— Вы будете ночевать здесь, — уведомляет нас мой шинард.
Нас втроем с Лексом и Ристикой (она из этого мира, но ее до кучи) запихивают в один спальный модуль и приковывают к изголовью наручниками, чтобы мы, видимо, точно не сбежали даже во сне, какие бы песни нам не пели. Ничего не понимающую Пулю оставляют сторожить возле модуля. А Редженс с Кейном запирают нас снаружи, и остаются дежурить за дверью.
Приняв таблетки, мы устраиваемся поудобней, практически в обнимку. Одежду мы оставили повседневную, не в пижаме же если что умирать, а Лекс надел штаны с кучей карманов, в которые напихал всяких мелочей на все случаи жизни. В руке он сжимает свой самый мощный фонарик.
— Подумать только, завтра мы можем не проснуться, — испуганно говорит Ристика.
Глава 24
Но мы просыпаемся. В кромешной темноте, я понимаю, что лежу на чем-то твердом. Двигаю рукой свободно, но наручники все еще на ней, просто ни к чему не прицеплены. Чудеса какие-то! В плохом смысле. Почти сразу Лекс включает фонарь.
— Что ж, мы проснулись, — выдает он.
Мы молча осматриваемся вокруг. В комнате мы с ним одни, правда комната больше похожа на пещеру, с неровными стенами и полом, заваленным обломками, но мы явно все еще в Муравейнике. Но, похоже, в необлагороженной его части, возможно, на одном из подземных уровней.