- Если ты пытаешься задеть меня, как и Баркса, то знай, что у тебя ничего не выйдет. - с глубоким выдохом сказала она.
- Да, мне и плевать.
- Оливер, ты думаешь, что отпустив бороду можешь вести себя, как уеб...Идиот?
- Уёбок.
- Что?
- Ты хотела сказать: «уёбок». Почему не сказала?
- Ну, я не приемлю нецензурную брань в отношении моих друзей и коллег.
- Вот как, а я думаю дело в другом. Ты просто не хочешь отходить от образа «девочки-припевочки». Вся такая хорошая, всем помогает, но на деле такая же, как и все. Ты ненавидишь Баркса, как и весь отдел. Ты сама бы с удовольствием его заткнула, но не можешь отходить от образа. Знаешь, как я таких называю?
- Как? - на её глазах наворачивались слёзы.
- Шлюхи собственного эго.
- Знаешь, думай, что хочешь. - слезы текли по её щекам - Но перед Барксом извинись...И что с тобой такое, Олли? Ты сам не свой стал. Раньше ты был добрее, хоть и подшучивал надо мной, Барксом, всеми! Но ты был другим! Что произошло?! - она достала платок, вытерла слёзы, а затем направилась к машине, оставив меня одного у стены.
Может, я правда жестоко обошёлся с Барксом? Всё же мать учит его быть открытым ко всем. Она не объясняет ему, что мир устроен не так. В этом мире всем плевать на тебя, у всех своих проблемы и не стоит лишний раз до кого-нибудь докапываться. На сколько я помню, отец Баркса погиб, когда пытался остановить ограбление банка лет семь назад. Может, поэтому Маквелл и пошёл в полицию? Тогда он должен был быть готов к этой жестокости...Странно всё. Я достал сигарету и закурил. Я пытался найти оправдание навязчивости Баркса и сошёлся лишь на одном. Маквелл - «славный парень». Так я называю людей, которые пытаются быть похожих на каких-нибудь книжных прототипов. Такие же общительные, добрые, всегда придут на помощь...Но жизнь - это не книга. Здесь добрый волшебник - это старый уёбок, который ещё и педофил, а рыцарь - пьющая сука, что пиздит своих детей и жену, когда возвращается домой, заполнив отчёты для одного дракона. Из-за угла показался недовольный Дин.
- Олли, какого хера происходит?
- А, я понял. Не слушай Натали, пока она не промыла тебе мозги, Дин.
- Да, плевать мне на Натали. Какого хера мы должны так долго тебя ждать?! Пора ехать уже!
- Прости, просто Хейл ебала мне мозг со своим Барксом.
- А что произошло?
- Идём - я выкинул окурок - по пути расскажу.
Пока мы шли к машине, я рассказал Дину всё, что произошло со мной пять минут назад. Кинделл вынес свой вердикт, который заключался в том, что Натали - тупая шлюха, слушать её нет смысла, а Баркса давно следовало заткнуть. Другого от него я не ожидал.
- Но, Олли, скажу так. Нужно быть проще. Извинись перед этим Маквеллом. Ты сам понимаешь, что он вскроет себе вены, а виновен будешь ты. - я думал, что это очередная несмешная шутка Кинделла, но Дин говорил серьёзно.
В этот момент я взглянул на друга. Зрачки его были расширены, лицо каменное. ТОР. Взял, блядь, он на один раз попробовать.
- Ты снова курил ТОР? - спросил я.
- Слушай, Олли, это не твоё дело, ладно?
- Как скажешь, но... - я хотел отговорить его.
- Что?
- Забей. Твоя жизнь. Сам решай.
- Я тоже так думаю.
Мы подошли к машине. Джеймс докуривал очередную сигарету. Он явно был недоволен столь длительным ожиданием. Нисом поправил пиджак и выкинул окурок. Возле него стоял Баркс и смотрел вниз. Он чувствовал себя виноватым. Это так и было, но совесть вынудила меня извиниться.
- Слушай, Баркс, прости. Я перегнул палку. - сказал я.
- Всё в по-порядке, Оливер.
- Ты хороший парень, мне не следовало на тебя кричать.
- Оливер, го-го-говорю же...Давай забудем?
- Теперь, когда вы закончили с этой ебучей драмой, мы можем ехать? - недовольно спросил Нисом.
- Ещё На-натали. - сказал Баркс.
- Блядь. Пока мы будем её ждать, то опоздаем. Вы и так слишком долго пиздели за углом. - сказал Дин и сел на заднее сидение машины Нисома.
- Что думаешь, Олли? - спросил Джеймс.
- Надо ехать, - сказал я - хер знает, сколько Натали будет успокаиваться.
- Уже. - недовольно сказала Хейл и села рядом с Кинделлом.
Я хотел и перед ней извиниться, но не успел. Думаю, лучше промолчать, слишком много высказал сегодня. Я сел за руль, а Джеймс рядом со мной. Всю дорогу мы молча ехали. Даже радио не включили. Баркс, сидя между Дином и Натали с интересом смотрел в окно. Казалось, что он никогда не видел этот город. Знает лишь дорогу от дома до участка и обратно. Я посмотрел в зеркало и увидел ужасное лицо старика. Он много пьёт, курит, не следит за собой. Я немного порадовался, ведь выгляжу куда лучше его. А потом до меня дошло. Это и был я. С жирными длинными волосами, с густой и такой же жирной бородой. От меня явно попахивает перегаром и потом. Стало немного стыдно. Стыдно от того, что я нарушил свой же девиз. Что за девиз? Девиз всей моей жизни, который я произнёс, когда был ещё мелким... Учился в школе, жил тогда в штате Мэн. Всё было хорошо, но я был белой вороной. Унижали все кому не лень. А унижали меня за подарок от отца. Что за подарок? Я родился в марте 1916, а через год, 6 апреля 1917 отец записался в добровольцы и улетел на фронт. Ну, это он матери так сказал. На деле же он не хотел обременять себя мной и свалил с молоденькой девушкой с работы. Мать восприняла это стойко. Не пила, не рыдала. Лишь начала курить. Много курить. В 10 лет я уже воровал у неё сигареты с пачки и сам курил где-то за домами. Естественно, об этом не знали даже мои друзья. Мать рассказала об отце одной из своих подруг(я с её сыном учился в одном классе). Эта подруга оказалась полной сукой. Рассказала об этом своему мелкому утырку, а тот всему классу. Их унижения заключались в том, что у всех отцы воевали на фронте, а мой сбежал...Как крыса(именно так мне и говорили). Как мы с матерью об этом узнали? Мать работает с его другом. Тот, в очередной раз напившись, начал исповедоваться( Джон всегда исповедовался, когда напивался). Просто ходил по домам, стучал в двери и просил прощения за что-либо. Так он постучал и к нам.