– Все.
– Извините, товарищ полковник, – снова перешел Аркан на "вы", пытаясь привычным офицеру обращением успокоить Игнатенко, – я вынужден вас обыскать. Повернитесь к стене, обопритесь на нее руками и раздвиньте ноги. Шире!
Аркан забросил свой автомат за спину и подошел к офицеру сзади. Игнатенко, видимо, только и ждал этого момента – он резко дернулся, пытаясь развернуться и одновременно ударить сержанта ребром ладони по горлу.
Однако Аркана такими штучками провести было невозможно – сержант мгновенно присел, пропуская удар над головой, а затем снизу вверх коротко ударил полковника по почкам, вложив в удар всю силу и тем самым демонстрируя, что все происходящее – не шутка. Ноги у Игнатенко подкосились, и он медленно сполз по стене на пол.
– Сержант, а ты полностью уверен в том, что все правильно делаешь? – раздался за спиной у Аркана спокойный голос журналиста.
– Уверен. Сейчас сам все увидишь и поймешь. А пока стой тихо, смотри и слушай.
– Ну-ну.
Аркан потрепал полковника по щекам, пытаясь побыстрее привести его в чувство:
– Эй, товарищ полковник, что же вы дергаетесь? Я ведь вам говорил – без шуток!
– Ладно, ты еще у меня попляшешь, – проворчал Игнатенко, с трудом поднимаясь с пола. – Я тебе, сержант, все еще припомню. Это тебе так просто не сойдет с рук.
Лицо его странно кривилось – то ли от боли, то ли от ненависти.
– Коля, как его зовут? – спросил репортера сержант.
– Михаилом Анатольевичем.
– Так вот, Михаил Анатольевич, в ваших интересах больше резких движений не делать, мне не угрожать, не злиться и вообще всячески помогать расследованию, – заявил Аркан, одновременно быстро и четко обыскивая Игнатенко. – Только в этом случае я могу дать вам какую-то надежду на то, что вы сумеете выпутаться из всей этой истории. Договорились?
– Ладно, – процедил сквозь зубы полковник. – Пока твоя взяла, сержант.
– Ну вот и отлично. Садитесь, и начнем разговор, – Аркан широким жестом показал офицеру на стул.
– Сесть я всегда успею.
– Коля, ты замечай да записывай – у нашего полковника в арсенале есть, оказывается, поговорки матерых рецидивистов, – с издевкой заметил Аркан, насмешливо улыбаясь. – С чего бы это, а? Почему это он так боится сесть? Почему ему больше нравится "присаживаться"?
Самойленко тоже невольно улыбнулся. Он пока что мало понимал в том, что происходило в кабинете, но чувствовал главное – журналистская удача не оставила его после переезда из Минска. Так же, как и там, так же, как и в Одессе, она снова подбросила в его руки материал – потрясающий, скандальный репортерский материал.
Какой стороной ни обернулась бы эта ситуация в дальнейшем, Николай уже имел несколько интригующих фактов: во-первых, блокированную заставу и два погибших взвода спецназа, во-вторых, странного сержанта, обыскивающего и даже избивающего начальника штаба соединения.
Теперь Николай ждал развития событий.
Аркан развязал веревки рюкзака и вытряхнул на поверхность стола несколько пакетиков с белым порошком.
– А теперь, Михаил Анатольевич, главный мой вопрос. Знаешь ли ты, что это такое? – с этими словами Аркан один пакетик бросил полковнику, другой – Самойленко. – Лучше говорить правду, полковник.
Но Игнатенко не мог произнести ни слова.
Увидев прямо перед собой на столе пакетик с морфином, полковник изменился в лице. Можно было подумать, что его хватил удар – челюсть у него отвисла, глаза застыли. Он смотрел на пакетики с таким неподдельным благоговением и восторгом, словно перед ним открылась пещера со сказочными богатствами Али-Бабы, и он боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть ненароком волшебное видение.
Ни от Аркана, не сводившего глаз с лица полковника, ни от Самойленко, удивленно наблюдавшего за всем происходящим, реакция Игнатенко не ускользнула. Сержант и журналист быстро переглянулись, словно сравнивая свои впечатления с ощущениями другого.
– Значит, вы узнаете эти пакетики, Михаил Анатольевич? – мягко спросил Аркан.
– Конечно. То есть нет... Короче, откуда они у тебя, сержант?
– Оттуда, – неопределенно ответил Анатолий, – откуда же еще?!
– Ты их нашел?
– Мы их нашли.
– Но ведь потом они исчезли... – Игнатенко понял, что сказал лишнее. Он осекся на полуслове и испуганно посмотрел на допрашивающего его сержанта. – Я не это хотел сказать... Я в том смысле, что...
– Я знаю, что ты хотел сказать. Я все знаю. Я уже предупреждал, что Терентьев мне рассказал все. Мне просто нужно было кое в чем убедиться.
– Вы мне можете что-нибудь объяснить? – встрял в разговор Николай.
– Запросто, – кивнул Аркан. – А Михаил Анатольевич меня дополнит, если в моем рассказе окажутся пробелы. Правда?.. Так вот, в моем рюкзаке лежит никак не меньше десяти килограммов морфина...
– Пятнадцать, если у тебя весь морфин. Там было пятнадцать килограммов, – поправил Игнатенко. – Партия большая, очень большая.
– Ну вот, теперь я вижу, что Михаил Анатольевич решил мне помогать, – удовлетворенно кивнул Аркан. – Наш взвод, Коля, шел на помощь заставе "Красная" – ударить в тыл "духам", блокировавшим погранцов. С другой стороны на заставу заходил второй взвод нашего батальона, но это теперь не так важно.
– Понял. А дальше?
– В пещере ваш покорный слуга совершенно случайно обнаружил наркотики. Вот эти самые – расфасованные по пакетикам. Я открыл один пакетик, глянул – морфин, мать честная! Доложил командиру, своему взводному, лейтенанту Сергееву. Мы с ним посидели, подумали-покумекали... Он предлагал сжечь морфин сразу же, на месте. Я убедил его взять морфин с собой и сдать куда положено после выполнения задания. Взяли на свою голову...
– Ох, зря вы трогали порошок! – сокрушенно покачал головой Игнатенко. – Если бы не вы, не ваша дурацкая инициатива, все сложилось бы совсем иначе...
– А я тебя не спрашиваю! Мне твое собачье мнение – до одного места! – оборвал Игнатенко Аркан. – От тебя мне нужны не комментарии, а недостающие факты. Понял?
– Да.
– Так вот. О найденных наркотиках старший лейтенант Сергеев сразу же доложил по команде, в штаб. Вот лично ему, полковнику Игнатенко. А Игнатенко радировал на заставу, Терентьеву, потому что они с Терентьевым, бывшим начальником заставы, и есть то первое звено цепочки, по которой морфин течет отсюда в Москву. Точнее, второе звено. Первое – это "духи" – оппозиционеры, доставляющие порошок через границу.