– И на что ты толкаешь меня, Каролина? – задалась я вопросом вслух. – На чудовище в красивой обертке? На беспощадного Волка, привыкшего к комфорту и удовольствию, к красивой жизни и доступности?
Ещё раз, взглянув на костюм, я пошла в ванную, скинула с себя вещи, положила их в корзину и встала под теплые струи воды, что быстрым потоком обволакивали мое тело. Волосы сразу отяжелели, облепив спину, худое тело расслабилось, мозг усиленно стал крутиться вокруг народа, что заполонил наш особняк. Ладно, многие и так знают меня, но относятся всегда пренебрежительно – сестра постаралась. Ещё бы, какая-то простушка, зубрилка с отсутствием идеальных манер и нахлебница... Так она всегда выставляет меня в свете. Так она стала вести себя после смерти моей мамы.
Раньше нападок со стороны Джессики было меньше. Теперь их стало больше. Наберется, пожалуй, с десятка два лиц, кто действительно будет рад меня видеть, остальные – насмехаться и поддакивать звездочке сегодняшнего вечера. И это я сейчас не о капитане команды говорю.
Оттерев докрасна кожу, я, наконец, выползла из душа, растерла тело полотенцем и проделала несколько процедур, которые обычно выполняю перед сном. Взяла в руки небольшой флакончик с маслами, нанесла на тело, затрагивая и те места, которых обычно стеснялась касаться, побрызгала на волосы специальным спреем, чтобы они меньше закручивались, и потянулась за феном. Обычно я не сушу волосы, но тратить время на то, чтобы они высохли естественным путем, не стала.
Где-то примерно через двадцать минут я стояла уже собранная перед большим зеркалом, держала утюжок в руке и пыталась выпрямить пряди. Сегодня предпочла прямые волосы обычным повседневным от природы кудряшкам.
Поглядывая в отражение, мне нравился мой образ. Деловые костюмы я и вовсе любила. Более того знала, что они мне шли. Сейчас стоя перед зеркалом, отчётливо понимала, что этот простой Рыжик, которого привыкли видеть все в округе, превратился в женственную красивую девушку.
Я была очень довольна: и синевой костюма, что подходила к моим глазам, и волосами, что прямым водопадом спускались почти до талии, и макияжем, которым практически никогда не пользовалась. Черная подводка и стойкая тушь сделали мои глаза более выразительными. Ресницы и без того длинные, стали больше на пару миллиметров. И только лишь прозрачный блеск придавал моим губам сочность, а немного румян бледному лицу – живых красок.
– Вот и все, – сказала себе, подгоняя тем самым к выходу.
Выключила утюжок, решая напоследок, стоит ли брать в руки духи. Все же я подумала, что достаточно будет масел, которые наносила после душа. Они сами по себе были приятными и распространяли в округе слегка сладковатый запах. Не приторный, а именно освежающий, но с нотками этакой конфетки.
Попеняв на себя за отсутствие храбрости, что не могу полностью расслабиться и влиться во всеобщий поток веселья, я потушила свет в просторной комнате с небольшой личной библиотекой и отправилась на вечеринку. С четвертого этажа неслышно было музыки, но по мере моего приближения, до слуха стала доноситься приятная медленная композиция.
Сам светский раут проходил на первом этаже в двух залах, соединённых общим длинным коридором и балкончиками, где пары могли уединиться, поболтать о пустяках и о любви, к примеру.
Сейчас приближаясь к первому залу, откуда выходила толпа раскрасневшихся молодых людей, я невольно выискивала взглядом Джессику и Стаса. Насколько я знала, Волк не любил танцевать и ещё никто ни разу не видел его танцующим. Поэтому именно в этом зале их бесполезно было искать. Они могли быть или во втором или наслаждаться обществом друг друга, стоя на одном из балкончиков.
Не знаю почему, но мне стало любопытно посмотреть на эту пару и ещё раз убедится, насколько я не соответствую ему. Им всем.
Я вздохнула глубоко кислород так, что мои легкие на мгновение наполнились жутким огнем, и вступила на танцпол. Молодежь кружилась под медленный то ли вальс, то ли под какую-то современную композицию и не замечала ничего вокруг. Кто-то стоял у стены, кто-то сидел на диванчиках, я же стараясь незаметно протиснуться сквозь толпу, и ловила периодически разноцветных зайчиков, что мерно ложились на стены, потолок и пол.