Виндик и Кинан бросились к экзекутору с двух сторон. В рот потекло что-то прохладное, чистое - голову ему предусмотрительно запрокинули - и благословенная влага смыла, наконец-то, следы мерзкого продукта, позволив перевести дыхание. Несколькими мгновениями позже Римм окончательно пришёл в себя и обнаружил, что сидит в кресле, а отравители стоят перед ним. Кинан имела вид виноватый, и, похоже, расстроенный. Даже невозмутимый Виндик казался слегка смущённым - впрочем, это с равным успехом могла быть игра воображения: по лицу актора никогда нельзя было судить о чём-то с уверенностью.
Они переглянулись.
- Чьё-то обжорство не доведёт до добра.
- Прости уж. Меня привычка подвела. С людьми давно не приходилось так общаться... Но и ты забыл, а ведь всегда и обо всём доселе помнил!
- Что вы мне дали?! - каркнул, обращая на себя внимание, Римм. Увидел рядом бокал, понюхал, но пробовать не рискнул.
- Пей без опаски. Сие лекарство, ты его недавно уже глотнул.
- Точно?
- Не гневи меня, экзекутор! - Кинан нахмурилась. - Я лгать обычай презираю, а ошибки не повторится снова. Пей!
Он послушался, осушив бокал до дна. Под ногами ползали маленькие морфы, убирая следы неудачной трапезы.
- Мы просим прощения, Римм. Кинан тоже просит. Ведь так, Кинан?
- Да, я тоже прошу прощения, - угрюмо кивнула та.
- Мороженое было рассчитано на нас. Человек не должен был его пробовать. Но память... Память порой подводит.
- Человек?..
Услышанное окончательно выбило его из колеи.
- Ах. Расскажем ему?
- Всё равно собирались.
Римм непонимающе переводил взгляд с одного коммандера на другого. Только что перед ним была устоявшаяся, прочная картина мира - но вот кто-то приоткрыл в небе невидимую доселе дверь, и прежний мир оказался лишь шариком в океане неведомого.
- Мы не люди, экзекутор. Мы - результаты проекта "Ангелы новой жизни", созданные в Солнечной системе ещё до отлёта Ауры. Биологические субъекты человеческого искусственного интеллекта.
- Кажется, он в ступоре, Виндик. Плохо воспринимает.
- Нет, я... Продолжайте. Я пытаюсь понять.
- Смотри. - Актор снял перчатку с правой руки, показывая тыльную сторону ладони. - Гладкая кожа. Ни единого волоска. Тело не знает физической усталости. Вкусовые ощущения настолько слабые, что разница между сливочным кремом и картоном едва заметна. Восприятие ультразвука, инфракрасной и ультрафиолетовой части спектра. Организм способен выжить и восстановиться почти при любых ранениях, если только уцелел мозг. О боевых возможностях этого изделия ты уже осведомлён... Да, всего лишь изделия. Основанного на человеческом геноме, но не являющегося человеком по своей сути.
- И вы... весь ЭПГ такой? И... зачем?
- А кто ещё мог бы служить стержнем Ауры сотни лет? Когда перед Оставшимися встала проблема обеспечения устойчивости общества, нерушимости целей полёта - у них не было готового ответа. Первоначально хотели заложить эти принципы в саму Ауру - но тогда пришлось бы подчинить человека машине, превратить активную мини-цивилизацию в аморфное желе, упакованное в консервную банку. Эффективного решения не находилось - пока не вспомнили о неудачном проекте. Ангелы... - актор невесело усмехнулся. - Попытка обуздать вышедший из берегов прогресс, поставив во главе его сверхлюдей. Сверхлюдей не вышло - эти жалкие поделки выглядели сущими динозаврами в сравнении с тем, что лезло из глубин, сбрасывая любые оковы. Тогда ангелов рачительно переработали, превратили в солдат. Знаешь, что такое "солдаты", Римм?
- Примерно.
- Примерно - из общей истории третьего тысячелетия?
- Оттуда.
- Тогда не знаешь. К тому моменту, когда я впервые открыл глаза, старые понятия катастрофически устарели и продолжали устаревать каждый миг. Впрочем, не столь уж важно. Не смогли возглавить - попытаемся уничтожить, так решили Протекторы, отступившие к тому моменту в космос, пока только на орбиту Земли и внешние базы.
Актор говорил всё быстрее, словно боясь не успеть до окончания своей вечности. Голос его впервые окрасился эмоциями - слабыми и неясными, но даже такая перемена в совершенном боге Ауры казалась невероятной. Римм вдруг понял, что эта древняя личность, наверное, в первый раз за всё время полёта рассказывает кому-то о своём прошлом - и глубина открывшейся бездны потрясла его трагической безысходностью. Он сам летел вперёд, за мечтой - но куда, к чему летел и стремился Деус Виндик, всю жизнь которого, выходит, спроектировали с той же определённостью, с какой проектируют обычного служебного морфа?..